– Хочешь, я поговорю с ней?

– Ох нет, пожалуйста, не надо! – поспешно воскликнула Салли. – Понимаете, денег не так много, и, разумеется, он очень молод. И я тоже.

Миссис Брэдли подумала о семнадцати годах Салли и сочла их удивительными в сочетании с таким весьма разумным настроем.

– Значит, речи о браке не заходило?

– Нет. Да и с чего бы? Зачем начинать с такой скуки? Брак – как холодное какао, питательно, но тошнотворно.

Последнюю ремарку миссис Брэдли заключила в кавычки и пометила «Эдвард Миллс, эскв.».

– Мне надо познакомиться с этим молодым человеком.

– Мама его сюда ни за что не пригласит. Она иногда бывает такая снобка. А ведь Тедди каждый день видится с министрами и всякими важными персонами. Он далеко пойдет.

– Понимаю. Честолюбив?

– О да, ужасно!

– И тем не менее уходит с места, где каждый день встречает важных персон?

Салли зарделась.

– Тедди очень чувствительный. Зачем ему оставаться там, где к нему относятся как к карманнику? Тетя Адела, поклянитесь, что ни словечка маме не скажете!

– Я подруга твоей матери, знаешь ли, – напомнила миссис Брэдли.

– Да, но вы играли не по правилам. Взяли и все у меня выведали… А это не только мой секрет, но и Тедди тоже. И вообще… он скоро уедет.

– Посмотрим, – произнесла миссис Брэдли и деловито продолжила: – Позволь хотя бы помочь тебе с книгой. Как далеко ты продвинулась?

– Только первые две главы.

– Труп, надо полагать, на полу в кабинете?

– Да. Застрелен. Много крови, – с энтузиазмом ответила Салли.

– И Комстоку конец, – величественно провозгласила миссис Брэдли, и ее поразительный голос превратил в поэзию даже такие бесцветные слова.

Другой голос, подрагивающий от возбуждения, раздался у нее за спниой:

– Для вас, мадам. Записка. Джентльмен ждет.

Миссис Брэдли принадлежала к своему поколению, поэтому не проявила ни малейших признаков раздражения или расстройства, но все-таки, вскрывая конверт, вздохнула:

– И кто же тут меня нашел?

Записка оказалась длинная, на двух страницах, и, дочитав до конца, миссис Брэдли покачала ею в руке, поджав губы. Наконец огорошила терпеливого дворецкого неожиданным вопросом:

– Сколько времени?

Оказалось, что шесть часов. Следующий ее вопрос был обращен к Салли.

– Как, по-твоему, деточка, запрет твоей мамы на молодых людей распространяется на помощника комиссара столичной полиции?

И она подала ей вторую страницу, которую Салли внимательно изучила.

В деревушке говорят, вы только что приехали. С вами можно повидаться? Простите, но дело безотлагательное, у меня, вероятно, неприятности, и мне нужно возвращаться в Лондон. А.Л.

– Какие же неприятности могут возникнуть у Алана Литлтона? – размышляла тем временем вслух миссис Брэдли.

Вопрос был риторическим, то есть не требующим ответа, но ответ на него поступил и из неожиданного источника.

– Прошу прощения, мадам, – произнес дворецкий, подрагивающий от сладчайшей, высшей человеческой радости первым сообщить новости. – Не может ли джентльмен подразумевать убийство лорда Комстока? Его нашли в кабинете, мадам. Застрелен. Я своими ушами слышал это от разносчика зеленщика. Убит выстрелом прямо в голову. Кровь… – Блеск в глазах дворецкого выдавал в нем любителя преступлений. – Кровь повсюду.

II

Мир более обычного несправедливо обошелся сегодня с леди Селиной. Только она в приятном оцепенении расположилась в шезлонге, выбраться из которого без посторонней помощи невозможно, а ее умиротворенный взор упокоился на пустом молочнике, как вдруг дочь обрушила на нее известие: в доме находится помощник комиссара полиции, а ее сосед, которого она игнорировала, хотя и презирала, убит несколько часов назад. Поначалу она отреагировала без спешки: воздействие второй части, не неприятной, лишь слегка затенялось первой, которая отдавала нездоровой сенсационностью. Но данный привкус, как зубчик чеснока умело положенный в блюдо, понемногу набрал силу, чтобы шокировать и пронизать все ее естество. Сосед встретил свой совершенно заслуженный конец? Это ерунда. А вот то, что под ее крышей находится полицейский… Это выводило из равновесия.

– Ну надо же, опять Адела! – воскликнула Селина и, помолчав, добавила: – Но я не могу предлагать ему остаться на ночь!

Дочь, которую волнующий оборот событий принудил к вежливости и такту, поспешила ободрить мать:

– Он только хотел поговорить с тетей Аделой. Он говорит, что, скорее всего, уже не полицейский.

– Тогда зачем он сюда явился?

– К тете Аделе, мама, я же тебе сказала. Приехал из-за убийства. Это очень важно. Ох, мамочка, только, пожалуйста, не изображай умирающую герцогиню!