Читаем Создание империи полностью

Допустив, как я уже сказал в тексте, что Помпей и Красс поссорились еще до окончания их консульства, я предположил, что первой причиной этой ссоры были интриги Красса, старавшегося помешать Помпею заместить Лукулла. Для объяснения последующего естественно и необходимо предположить, что у Помпея было это намерение, как признал и Моммзен (R. G., III, 106), но он объяснил отказ Помпея от своей мысли тем, что в 70 г. война с Митридатом казалась уже оконченной. Мне, напротив, кажется более вероятным, что Помпей отказался от своей мысли, принужденный к этому Крассом. Действительно, и в 70 г. легко было предвидеть, что из войны с Митридатом родится армянская война. Кроме того, ссора двух соперников, возгоревшаяся после примирения в январе 70 г. благодаря событиям, связанным с консульством, чтобы стать такой ожесточенной, продолжительной и опасной для народной партии, должна была иметь серьезные мотивы, а не только личные несогласия. А какой мотив можно представить более серьезным и вероятным, чем борьбу честолюбий из-за получения такого чрезвычайного проконсульства? Выставленным мною предположением легко объясняется рассказ Веллея Патеркула (II, 31), в котором он говорит, что консул Помпей поклялся se in nullam prouinciam ex eo magistrati! iturum. Такое торжественное и публичное заявление не было бы сделано без всяких мотивов. Не вероятно ли предположить, что Красс при помощи консерваторов распространял клевету о честолюбивых замыслах Помпея, например, о его желании отправиться на Восток с целью сделаться потом господином всего государства, подобно Сулле (этот план действительно приписывали Помпею до его возвращения с Востока), и что Помпей, устав от этих клевет, раздраженный встреченными затруднениями, сделал это презрительное заявление. Кроме того, мне кажется невозможным, чтобы Помпей остался добровольно в Риме после своего консульства, и его презрительное и сдержанное положение, ненависть, обнаруживаемая по отношению к Крассу, по-видимому, указывают, что именно Красс принудил его вернуться к частной жизни.

Эта гипотеза подтверждается положением, позднее принятым Крассом. В 69 и 68 гг., когда Помпей тайно интриговал против Лукулла, а явно предавался отдыху частной жизни, Красс спокойно занимался своими делами, воздерживаясь от политики; он не пошевелился даже в 67 г., когда Помпей был послан против пиратов. Но после того, как в 60 г. Помпей был назначен преемником Лукулла, Красс снова неожиданно выступил, и притом так безрассудно и энергично, что мы с трудом узнаем в нем благоразумного банкира предшествующих лет. Он внезапно захотел добиться от сената, к великому негодованию консерваторов, декрета о завоевании Египта, страны дружественной и союзной уже с давних пор (Plut. Crass., 13). Правда, Светоний (Caes., 11) говорит, что этого командования домогался Цезарь, но я думаю, что здесь прав Плутарх, ибо Цезарь, только что избранный эдилом и имевший столько долгов, не мог иметь таких обширных замыслов. А так как мы знаем, что в эти годы Цезарь состоял на службе у Красса и был самым деятельным его помощником, то, вероятно, Светоний принял пропаганду, ведомую Цезарем в пользу Красса, за личное честолюбие первого. Красс, таким образом, внезапно был охвачен желанием чрезвычайных военных почестей, и столь богатый, столь благоразумный, столь склонный по характеру и расчету к консервативным идеям, во всяком случае, столь дотоле сдержанный, вмешивается в борьбу между народной партией и консерваторами, делается демагогом, очевидно, для получения начальствования в египетской войне. Он предлагает предоставить право гражданства жителям транспаданской Галлии; он участвует более или менее в заговоре 63 г.; он тратит деньги, чтобы доставить в 63 г. консульство Катилине.

Эта перемена, если не хотят объяснить ее как умопомрачение, должна была иметь внешнюю причину. И этой причиной, на мой взгляд, была посылка Помпея на Восток, бывшая личным ударом для Красса. Вероятно, он хвалился, что помешал Помпею наследовать Лукуллу, и этот успех неизмеримо поднял его репутацию. Но вот Помпей, в свою очередь, одерживает победу! Старое соперничество возрождается: Красс захотел компенсации и чрезвычайной должности, которая снова поставила бы его выше Помпея. Если бы положение дел было иное, если бы в 70 г. Помпей добровольно, а не по принуждению Красса, отказался от провинции, все это казалось бы почти необъяснимым.