Я допускаю, основываясь, главным образом, на Плутархе (Sert., 24), что Митридат в его первое вторжение был в армии, вторгшейся в Азию, а не в той, которая вторглась в Вифинию. Этот текст, конечно, относится к первому вторжению и дает слишком много деталей, чтобы можно было сомневаться в его правдивости. Неудивительно, впрочем, что Митридат, сильно желавший восстания в Азии, захотел своим присутствием при Марке Марии доказать, что восстание не означает разрыва с Римом, и этим путем побудить к революции классы, менее отважные и более расположенные к Риму. Это предположение влечет за собой другое, правда менее обоснованное, именно, что два генерала, Таксил и Гермократ, о которых говорит Аппиан (Mithr., 71), были посланы в Вифинию. Но Евтропий (VI, б) и Аппиан (Mithr., 70) говорят, что Котта был побежден Митридатом при Халкедоне. Это заставляет меня предполагать, что Митридат, узнав о прибытии Котты с флотом в Халкедон, оставил азийскую армию и отправился лично принять командование над вифинской армией, чтобы вести ее для осады Халкедона. Присутствие в Халкедоне римского флота могло сильно повредить всей понтийской армии. Митридат тем более спешил победить Котту, что революционное движение в Азии делало мало успехов, поэтому он лично руководил операциями против Котты. Он совершил, таким образом, ту же ошибку, что и римляне, разделив свои силы для преследования двух целей, но, по безрассудству Котты, эта ошибка сделалась для него выгодной. Он имел время нанести Котте поражение и возвратиться, ведя, вероятно, с собой часть войск, осаждавших Халкедон, чтобы идти против Лукулла, наступавшего со своей реорганизованной армией.

Можно возразить, что, если Митридат вторгся в Азию, когда Котта и Лукулл были еще в Италии, ему по меньшей мере три месяца приходилось сражаться в Азии с незначительными силами. Почему же он не воспользовался этим, чтобы овладеть большей частью провинции Азии? Почему все время он оставался на севере? Причина этого, без сомнения, была в положении азиатских городов. Только немногие и наименее важные стали на сторону завоевателя; другие, испуганные воспоминаниями о прошлой революции, потерпевшей такой жалкий конец и которую пришлось так сурово искупать, под влиянием римских эмигрантов и богатых классов, на этот раз не давших захватить себя врасплох, остались сдержанными. Было бы неблагоразумно, ввиду недостатка провианта, двинуться в середину неприятельской страны и тратить на осады городов силы, которые Митридат хотел сохранить нетронутыми для того, чтобы помериться ими с римской армией, долженствовавшей прийти ему навстречу.

В

Красс, Помпей и Цезарь от 70 до 60 года до P. X. (к с. 149)

Отношения Красса и Помпея в продолжение десяти лет, протекших между их консульством и консульством Цезаря, очень важны для объяснения событий этого времени; но рассказы античных историков так спутаны и так не полны, что я считаю необходимым присоединить несколько замечаний для объяснения предположений, на которых основывается моя передача фактов.