Читаем Современная любовь полностью

Королева расцветала от любящего внимания и прикладывала усилия для того, чтобы получать его как можно больше. Встречи с подданными были своего рода ритуалом ее участия в жизни общества. За закрытыми дверями ее покоев, в ходе частных аудиенций, она чувствовала, что люди ее безгранично боготворят. Она была как драгоценный камень, воссиявший на свету всеми гранями своего совершенства. Женщина в должности королевы, королева как женщина: эти образы она развила до предела. И весьма успешно. Эти образы-идеи были неотличимы от одежды, которую она носила: они украшали ее, подчеркивая грани бриллианта по имени Елизавета. И Елизавета сама демонстрировала себя как драгоценный камень. Она поднимала его в ладонях, прижимала к себе, поворачивала разными сторонами, подносила к восхищенным глазам. Глазам Лестера, Дрейка, Релея, Кортеса. Но нет. Мысли о Кортесе, об этом испанце и его горящих черных глазах, навевали воспоминания о крови, о сражениях и смерти. Они вызывали в памяти лицо Марии, а за ним – лицо еще одной Марии и леди Джейн, Катарины, Анны и всех женщин, чьи союзы с мужчинами стоили им жизни. Мужчины – это то же самое, что рок и смерть. Если отдаться одному из них, он отрубит тебе голову. Или ты умрешь во время родов. А если выживешь, то увидишь, как твоего наследника обхаживают за твой счет. Но не время предаваться печальным воспоминаниям. Шел 1589 год, и ни короля, ни наследника не было. Никто не отвлекал от любящего внимания. Бесчисленные мужчины проявляли острую привязанность и заботу о Елизавете, зная, что лишь она отделяет их от катастрофы. Это были любовники на одну ночь, друзья на всю жизнь, те, кто занимал среднее положение, желая приблизиться к ней. Но среди них не было мужчин, равных королеве. Никто не мог быть с ней на равных. Вместо этого – длинный караван мужчин, которые появлялись и исчезали. Мимолетные кавалеры, долгосрочные советники, амбициозные придворные; нескончаемая вереница людей, которые теперь приобретали столь же экстравагантный вид и столь же пылкий темперамент, как и сама королева.

После победы над Армадой подъем национального духа среди англичан выразился в желании сложных и ярких вещей. В Англии воссияла новомодная роскошь – стекло. Этот хрупкий и блестящий материал ценился как драгоценность, практически как бриллианты. Его прозрачность и цвет поражали тех, кто видел его впервые. Знаменитый венецианский стеклодув стал монополистом производства, поскольку ввел свое ремесло в число королевских естественных наук. Под его руководством в Лондоне были построены стеклодувные мастерские. Новых товаров появилось великое множество. Стекло появилось всюду – в витринах магазинов, в жилых домах; куда ни посмотри, весь мир сиял. Стеклом подчеркивалось великолепие лондонских садов, и его поразительные возможности как наружного материала стали предметом изучения. Фрэнсис Бэкон задумал построить купальню, с боков и снизу «украшенную цветным стеклом и подобными блестящими материалами». И всё-таки, когда в конце столетия в моду вошли большие окна на фасадах огромных домов, это казалось ему неоправданным излишеством. Он говорил: «Иногда вы строите красивые дома, в которых так много стекла, что непонятно, где в них укрыться от солнца или холода». Но у тех, кто еще не привык пользоваться стеклом, оно вызывало ощущение волшебной роскоши, великих богатств дивного нового мира.