Читаем Современная любовь полностью

Реформация была одним из ключевых моментов политики Елизаветы. Два других ключевых момента – деньги и война. Она была щепетильна и требовательна как в вопросах денег, так и в вопросах войны, и по всем ключевым моментам она была в полном согласии с государственным секретарем Уильямом Сесилом.

Пункт 1. Они видели будущее страны только в тесной связи с Реформацией.

Пункт 2. Они пришли к соглашению, что без восстановления государственных финансов и укрепления казны всё прочее невозможно.

После смерти Генриха VII ни один правитель Англии не заботился о казне. Отец Елизаветы пользовался казной, накопленной ее дедом, – и растратил всё. Генрих VII не передал свой финансовый гений ни Генриху VIII, ни правнукам, Марии и Эдуарду. Но его унаследовала одна из внучек. Елизавета знала, что казна – это власть. Потеря платежеспособности означала потерю независимости, потерю власти. Несмотря на то, что ее окружали знающие люди, которые тоже верили в этот принцип, никто не придерживался его с такой же страстной убежденностью. Экономия не была популярной добродетелью, и никто не мог идти на такие жертвы и сохранять неусыпную бдительность на страже экономии, как она. К вопросам денег Елизавета подходила с охранительным пылом, энергично и беззастенчиво.

Когда пришло известие о великой победе и бегстве противника в Северное море, всеобщее ликование ничуть не облегчило заботы королевы о казне. Все траты, по ее распоряжению, должны были немедленно прекратиться: наступление мира – это не повод отказываться от политики экономии, устоявшейся во время войны. Ее адмиралы Говард, Хокинс и Дрейк столкнулись с эпидемией дизентерии на кораблях. Людей свозили на берег, где им оставалось только умирать на улицах Маргита, потому что принять их было некому. Не растрачивая время на объяснения с королевой, адмиралы на свои деньги покупали вино, аррорут и предметы первой необходимости для больных. К тому моменту они уже знали, что проще действовать, чем объяснять. Елизавета славилась своей прижимистостью и алчностью, и совсем недавно, когда шли приготовления к войне с Испанией, они на своем опыте познали, как придирчива и мелочна королева. Не наделив Говарда и Хьюза полномочиями, хотя это стоило сделать без опаски, она продолжала лично контролировать поставки. Она требовала разъяснений по каждому пункту расходов и разрешала лишь ненадолго забирать членов команды и изредка подвозить запасы. У нее не было опыта, и она не владела методами ведения полноценной войны. Она только знала, что каждый раз, когда проводилась кампания против северных повстанцев, Нидерландов или кого бы то ни было, требовались чудовищные денежные вложения, и королевская казна была на грани истощения в отсутствие надлежащего и честного военного руководства. Никто, казалось, не понимал или не желал вдаваться в эти детали прошлого. Елизавета не могла им объяснить, как опасна утечка средств в таких ужасающих масштабах; в свою очередь Говард и Хокинс не могли объяснить ей, как опасно оставлять корабли без полной комплектации людей, амуниции и запасов. «Экономия не имеет ничего общего с войной», – говорил Говард. Такие речи только усиливали неистовое сопротивление Елизаветы, и в конце концов английским морякам пришлось работать в условиях нехватки ресурсов и использовать трофейный порох.

Пункт 3. Они не хотели разорительных военных трат.

Позиция Сесила была следующей: «Год мирного труда дает государству больше, чем десять лет войны». И пылкая, яркая речь королевы «Никакой войны, мои лорды!» подавила аргументы многих, выступавших на Совете. Она держалась дольше всех, даже Сесил сдался раньше. Последовательно, до последней минуты, без всякой поддержки Елизавета упрямо твердила, что войны с Испанией можно избежать дипломатически. До конца 1588 года она пыталась заключить соглашение с Пармой. Тем временем все остальные готовились к войне. В планах сухопутных сражений было предусмотрено сооружение баррикад и ликвидация мостов. Была налажена сеть сигнальных маяков для подачи сигналов на посты с подкреплением. Сухопутные войска были разделены надвое: тридцать тысяч человек под руководством лорда Хадсона расположились в окрестностях Виндзора для охраны королевы. Шестнадцать тысяч должны были отбить атаку на Лондон. Под командованием Лестера они разбили лагерь в Тилбери.