Он привык долго смотреть на любые предметы, способные давать отдых его глазам, утомленным цифрами и коммерческими планами, и однажды – он не помнил, когда именно – он сделал соответствующий вывод: точно так же, как эти блестящие существа беспрестанно движутся в своей стеклянной «упаковке», так же должны они двигаться и перед глазами потребителя, когда тот будет открывать их металлическую оболочку. В каждой консервной банке – микроскопический аквариум, в котором рыбки – в данном случае сардинки – будут плавать в натуральной морской воде и будут испускать свой последний дух перед пораженным взглядом того, кто собирается их съесть.

С легкой довольной улыбкой он приподнял пакетик с кормом, высыпал еще одну – посытнее – порцию в аквариум и остался, чтобы с интересом понаблюдать за борьбой за пищей, поскольку разноцветные рыбки создавали фигурные композиции, напоминающие синхронное плавание.

Докладная записка

– Присаживайтесь, господин…

Он холодно добавил его фамилию – это было необычно, потому что он всегда обращался к нему по имени. Поднял бумагу с напечатанным текстом и показал ему.

– Вы отправили мне эту докладную записку. Это плохо. Очень плохо. Могла быть утечка информации.

– Но, господин президент, на ней же стоит «Лично в руки» и «Конфиденциально», так что, копии ее, естественно, никуда не рассылаются…

– Чепуха! Вам должно быть известно, что все документы могут стать причиной утечки… И вы, последний сотрудник фирмы, работающий еще со времен правления моего отца… Вы, человек, которого я безусловно считаю своим доверенным лицом…

– Мне жаль.

– Вот и правильно, что вам жаль. Итак, я рву ее в клочья. А теперь передайте мне вживую ваши рекомендации, хотя я предпочту называть их «вопросами». Я вас слушаю.

– Господин президент, вы думали о том, – сказал тот, четко проговаривая каждое слово, – что сотни тысяч рыб будут пребывать в неправильном жизненном состоянии… в своеобразной летаргии? Постоянное магнитное излучение будет для них постоянной электрошоковой пыткой.

– Баш аргумент из области эмоционального. Что еще?

– Как это из области эмоционального? Разве вы сами два года назад не возглавляли кампанию против плохого обращения с собаками?

– Да, верно, но собака – это совсем другое дело… это друг человека… она имеет чувство сострадания, служит человеку, является его верным другом. Признаюсь, что ваше сравнение неудачно. Почему же вы не думаете о ягнятах и цыплятах, которых режут тысячами?

– Самым сильным моим возражением, господин президент, – ответил тот и приподнялся со своего кресла, – будет то, что эти магнитные волны, той длины, которую вы запланировали, – сегодня это пять миль, а завтра я даже и не знаю, сколько еще – они убьют все вокруг. Ни один организм – ракообразные, моллюски, амебы, а также водоросли – не выживет.

Он остановился, тяжело сглотнул и добавил:

– Надо избегать таких вызовов – за это придется дорого расплачиваться.

– Вы взываете к Суду Божьему?

– Нет. Я говорю о возмездии природы. Вы разрушаете ее гармонию и красоту.

Леонидас Рагусис посмотрел ему в глаза.

– Вот как создается самая великая красота – это холодное удивление, которое первоначально вызывает в нас какая-то вещь, оно отпечатывается внутри нас, а потом растет, чтобы затем превратиться в восхищение, – прошептал он тихо. – Вы знаете, кто это сказал?

– Нет.

– Монтескье. Вы знаете Монтескье?

– Нет.

– Зато вы знаете меня – и меня вы знаете с самого раннего детства, господин Павлос (он впервые обратился к нему по имени). Я ищу восхищения, но, чтобы этого восхищения достичь, я буду относиться с неуклонным почтением к экологическому балансу. И я говорю вам истинную истину.

– А что? Разве бывает другая?

Второй речитатив Леонидаса Рагусиса[17]

(Оставшись один в своем кабинете, сам себе)

«Ну, конечно! С того самого момента, как кто-то заметил, что с течением времени безумные идеи, бывшие безумными, становятся мудрыми, а старейшая мелкая ложь, посеянная на скорую руку, цветет и плодоносит скороспелыми истинами, с тех пор у нас появляются тысячи версий правды! Правды, которую мы знаем, но не пытаемся вынести ее на всеобщее обозрение – потому что не всякая правда может быть обнародована. Правда, которую поддерживают, сами в нее не веря – потому что не всякая правда достойна нашей веры. К примеру: любовные клятвы, материнская клятьба, пьяные заявления, обещание министров, слово чести торговца…»

Обсуждение упаковки

– Что это такое? – послышался его сухой голос, как только он увидел первую модель.

– Это вариант, в котором использована техника «поп-арт», он в красных тонах, чтобы привлекать больше внимания.

– Я не про цвет, я про название… Что значит это SARDINES LIVE?

– «Живые сардины».

– Это я понял. На это моего английского хватает. Но вопрос именно в этом: почему английский?

– Из-за экспорта, господин президент. Мы создаем международный продукт, призванный захватить все крупные рынки! А как они поймут, что это такое? – и быстрыми движениями он принялся открывать крышки на других моделях.