Мне доводилось пару раз встречаться с Мелиссой Конвей во время издательских мероприятий. У меня сложился образ спокойной, очень разумной женщины. Глядя на нее, можно было решить, будто она предчувствует что-то ужасное, но не хочет об этом говорить.

— Откуда вы ее знаете? — спросила я.

— Собственно говоря, это она познакомила нас с Аланом. Когда они приобрели свой первый дом в Суффолке — он располагался в Орфорде, — миссис Конвей обратилась к нам за помощью в составлении договора купли-продажи. Определенно, очень жаль, что спустя несколько лет они расстались. Разводом мы не занимались, но работали на Алана, когда он покупал Эбби-Грейндж. Или Риджуэй-Холл, как называлась тогда усадьба. Это он переименовал ее.

— Где теперь его бывшая жена?

— Снова вышла замуж. Живет, насколько мне известно, где-то близ Бата.

Я обмозговала сказанное. Саджид Хан подготовил проект нового завещания и повез его показать в воскресенье утром. Но когда прибыл на место...

— Он ведь так и не подписал его! — воскликнула я. — Алан умер прежде, чем успел подписать новое завещание.

— Да, именно так.

Неподписанное завещание — одно из самых нелюбимых мною детективных клише, но только потому, что его пускают в ход слишком часто. В обычной жизни множество людей вовсе не удосуживаются составить завещание — нам всем так легко убедить себя, что мы будем жить вечно. И тем более не принято расхаживать тут и там, угрожая изменить тот или иной пункт, давая тем самым кому-то идеальный повод убить тебя.

Выглядело так, что Алан Конвей именно этим и занимался.

— Буду признателен, если вы не станете распространяться о нашем разговоре, мисс Райленд, — продолжил Хан. — Я уже сказал, что не намерен обсуждать завещание.

— Это не важно, мистер Хан. Я здесь не поэтому.

— Тогда чем я могу вам помочь?

— Я ищу рукопись «Английских сорочьих убийств», — пояснила я.

— Алан закончил книгу перед смертью, но в ней отсутствовали последние главы. Вот я и подумала, что...

— Алан никогда не показывал мне рукописи до публикации, — ответил Хан, обрадовавшись тому, что снова ощутил твердую почву под ногами. — Он был достаточно любезен, чтобы подписать экземпляр «Аттикуса Пюнда за границей», прежде чем книга вышла. Но, увы, работу он со мной никогда не обсуждал. Попытайте счастья у его сестры.

— Да. Я встречусь с ней завтра.

— Если вас не затруднит, не поднимайте в разговоре с ней тему завещания. У нас с ней назначена встреча на этой неделе. А на выходных похороны.

— Меня интересуют только пропавшие страницы.

— Надеюсь, вы их разыщете. Нам всем будет не хватать Алана. Замечательно было бы обрести последнюю память о нем.

Хан улыбнулся и встал. Фотография в рамке на столе снова сменилась, и я заметила, что они пошли по новому кругу — появилась та самая картинка, какая была во время моего прихода в кабинет.

Воистину пора было прощаться.

Отрывок из романа Алана Конвея «Скольжение»

Когда я спустилась к ужину, обеденный зал «Короны» был почти пуст, и мне было немножко не по себе трапезничать в одиночестве. Впрочем, компания у меня имелась. Я захватила с собой «Скольжение», роман, написанный Аланом Конвеем, с просьбой об издании которого он обращался к Чарльзу, даже готовясь покончить с жизнью. Прав ли был Чарльз в его оценке? Начинался роман так: