Читаем Соперницы полностью

– А мне казалось, что вчера была твоя очередь, котенок, – нежно проворковала Лолли и посмотрела на Дениса. Мальчонка на правах старшего решал за троих.

– Сегодня моя очередь, но я не возражаю, если Бланш отнесет виски.

Широкая улыбка озарила лицо негритянки. Ей нравилось отношение Дениса к сестрам, он их частенько баловал, ведь, в конце концов, он был старшим. Опустив Бланш на пол, Лолли принялась колдовать над напитком. Она налила в длинный узкий стакан из тонкого дымчатого стекла две трети ирландского виски, добавила до краев воды, тщательно размешала, положила сверху листок перечной мяты и воткнула соломинку. Затем поставила стакан на лакированный поднос и обернулась. Бланш уже стояла с протянутыми руками.

– Итак, мартышка, если ты не прольешь ни капли по дороге, я обещаю оставить для тебя двойную порцию пудинга за ужином.

– Не плолью, – уверенно сказала малышка и осторожно двинулась вперед.

Денис и Флер пошли с ней, встав по краям, готовые в любой момент подхватить стакан с заветным напитком.

Их дедушка Теофил Бошемэн, сидевший сейчас на веранде в плетеном кресле, привык к вниманию внучат. Он очень любил это время дня. Часы, когда все заботы остались позади и можно было спокойно наслаждаться тишиной и общением с семьей. Он знал, что с минуты на минуту появятся его любимые внуки с порцией аперитива. Словно агнцы вокруг пастыря небесного, они соберутся у его ног, и начнется традиционная церемония вопросов и ответов. Вопросы, которые приходили в их светлые головки в течение дня и на которые они ожидали услышать ответы. Ведь они искренне верили, что их дедушка самый умный человек на свете. Теофил старался к каждому вопросу относиться серьезно, даже если тот казался ему ерундовым. Чаще всего церемония заканчивалась на досужих сплетнях по поводу местной достопримечательности – привидения Пристани Магнолий: кто, где, когда и при каких обстоятельствах видел его. Люди описывали привидение по-разному, но все сходились в одном: у призрака были длинные белые волосы и белая, точно снег, кожа. Большая часть обитателей пристани использовали эти разговоры, чтобы держать в страхе разбаловавшихся детей, но Теофил никогда не прибегал к таким методам.

В свои шестьдесят с хвостиком Теофил был похож на кардинала Ришелье – такой же подтянутый, подвижный, с седым клинышком бородки. Его виски покрывал пепел седины, хотя большая часть волос оставалась темной. Умные проницательные глаза глядели из-под густых бровей, а лицо было выдублено ветрами и соленым морским воздухом. Он считал прожитую жизнь удачной и даже счастливой, и, хотя временами его охватывала тоска по ушедшему, он никогда не позволял меланхолии завладеть своим сердцем, ведь на его попечении были дети, и он не мог дать слабину и показаться им безвольным и немощным. В их глазах он всегда должен быть всезнающим, добрым дедушкой, честным и открытым. Он должен внушить им уверенность в будущем и тягу к знаниям, кои он полагал высшей благодатью, доступной человеку.

Теофил уже ерзал в нетерпении, ожидая троицу и их бесконечные вопросы. Он очень надеялся, что сможет вложить в своих внуков все, что знает сам. Все трое были очень разными, и тем ему дороги. Он знал, что внуки продлевают ему существование, давая цель и смысл жизни.

Он радостно улыбнулся, когда увидел их освещенные солнцем фигуры. Денис вымахал настоящим дылдой в свои двенадцать, но был тощ и неуклюж, отчего казалось, что он весь состоит из рук и ног, болтающихся на шарнирах. Из троих детей он более других походил на отца. Его белобрысые волосы, словно пучок соломы, торчали в разные стороны, спадая на высокий лоб и почти закрывая глаза пронзительного зеленого цвета. Веснушки усыпали его нос, чуть сдвинутый набок – результат падения с лошади, когда ему еще не было и пяти. Денис был прирожденным лидером и, несмотря на свое положение в семействе, выработал очень демократические отношения с сестрами. Он никогда не давил их своим авторитетом старшего брата, а, напротив, заботился о них и всегда брал на себя ответственность. Часто он даже брал на себя их вину, желая выгородить сестренок.

Флер в свои девять совершенно не была похожа на ребенка, она не была ни капризной плаксой, ни сорвиголовой, как часто случается с девочками, у которых есть старшие братья. Она вообще скорее напоминала примадонну и вела себя совершенно по-взрослому. Уже сейчас она была красавицей, но все вокруг понимали, что с каждым прожитым годом она становится все краше и краше. Ее волосы были того же цвета, что и у брата, но тщательно расчесаны и уложены. Ее огромные глаза сверкали бирюзой южных морей, а красные коралловые губки были изогнуты, точно лук Купидона. Загляденье, да и только. Она была похожа на фарфоровую куклу, но тем не менее обладала сильным характером и холодным умом. И она действительно мыслила как взрослые, а не слепо подражала их поведению.