Читаем Соперницы полностью

С Жаном Луи Сюзанна встретилась на одном из карнавалов и сразу без памяти влюбилась в красавца. Репутация повесы опережала его, и тетушка Аннет поначалу была против бурно развивающегося романа. Но он был богат и из приличной семьи, и ей ничего не оставалось, кроме как терпеливо присматривать за голубками. Целое лето молодая пара вела светский образ жизни, но к октябрю Жан Луи должен был вернуться в Пристань Магнолий. Нужно было следить за сбором урожая в Эритаже. В любое другое время он бы пригласил Сюзанну вместе с тетей в поместье, но сезон сбора сахарного тростинка был неподходящим временем для гостей.

Несмотря на ворчание тетушки, которая считала, что такой поступок не к лицу молодой девушке, Сюзанна решила проводить Жана Луи на пароход. «Прекрасная креолка» отплывала ровно в десять, а у кареты, в которой ехала Сюзанна, как назло поломалась ось, и когда она прибыла на пристань, трап уже был поднят. Сюзанна подбежала к краю причала, и Жан Луи сразу увидел ее. Он помахал ей рукой с высоты верхней палубы, и она тоже заметила его. Повинуясь какому-то сиюминутному импульсу, он снял галстук и бросил ей. Налетевший вдруг бриз подхватил легкую шелковую ткань и опустил прямо к ногам Сюзанны. Она подобрала галстук и прижала его к щеке. Только тут Сюзанна поняла, что плачет. Корабль отчалил, и она была уверена, что никогда больше не увидит Жана Луи. Она зарылась лицом в скомканный галстук, рыдая. Жан Луи заметил, что она плачет, и на его глаза тоже навернулись слезы. Он побежал на корму, чтобы как можно дольше видеть свою возлюбленную. Там, на корме, он перегнулся через поручни и крикнул ей что-то, тщетно пытаясь перекричать шум двигателей.

Конечно, она не могла расслышать его. Тогда он сложил ладони рупором и прокричал: «Я сказал, выходи за меня замуж, Сюзанна!»

На этот раз она услышала его. Слезы враз перестали литься из глаз, и она улыбнулась. Сюзанна закивала головой и послала Жану Луи воздушный поцелуй. В эйфории она не слышала ни аплодисментов людей на палубе, ни смеха и улюлюканий докеров, которые перестали работать, любуясь умилительной сценой…

Воспоминания Сюзанны были прерваны стуком в дверь.

– Вам нужна помощь, мадам Сюзанна? – спросила Зенобия, просовывая голову в дверь.

– Нет, я уже готова. Передай Анжелике, что я жду ее в концертном зале.

Когда дверь закрылась, она обнаружила, что все еще держит в руках галстук Жана Луи.

– Ах, милый, – пробормотала она с тоской в голосе, – ну почему нашей любви было мало?!

Детская располагалась на втором этаже дома. Залитая полуденным солнцем, она всегда была прибежищем для Анжелики в минуты грусти и печали. Хотя уже много лет никто не жил здесь, комнату регулярно прибирали. Темно-красные обои светились золотом под лучами солнца. А на вишневых полках, которые занимали целую стену и поднимались метра на два, лежали игрушки – ее и Жана Луи: куклы, пароходики, оловянные солдатики в синих мундирах.

Анжелика сидела посреди комнаты прямо под бронзовой люстрой. На ней было длинное черное платье, а на коленях лежали полевые цветы, которые она сорвала утром в окрестностях дома. Перед ней стоял большой кукольный дом – точная копия поместья Эритаж, вплоть до ковров и мебели. А в домике – куклы. Несколько кукол из эбенового дерева – это были рабы, и две куклы с белыми фарфоровыми личиками, одна побольше, а другая поменьше, – эти олицетворяли ее и Жана Луи, когда они были маленькие. Волосы у кукол были настоящие, срезанные с детских головок Анжелики и Жана Луи.

Сейчас она откинулась назад, глядя на кукольный домик, и вспоминала о том, как все начиналось.

Эритаж строил ее отец, Анри Антуан Журден. Настоящий аристократ, он задолго почувствовал приближение революции и покинул Францию, присоединившись к своему старшему брату Чарлзу, который держал плантацию сахарного тростника на Санто-Доминго. Но вскоре они были вынуждены бежать с острова из-за бунта рабов и осели уже под Новым Орлеаном, где и преуспели в своём бизнесе. Они оба бьии слишком работящими людьми, чтобы обращать внимание на блага и грехи роскошной новоорлеанской жизни.

Тем не менее Анри женился в 1805-м, выбрав в супруги восхитительную молодую женщину Люси д'Обер. Люси, выросшая в роскоши, не успокоилась, пока муж не купил ей землю ее мечты – Пристань Магнолий.

К тому времени Джулия Таффарел уже начала продавать по частям владение, унаследованное от отца, но по какой-то только ей понятной причине она несколько раз отказывала Журденам. Лишь после особо неудачного сезона, когда ей срочно нужны были деньги, она решилась продать Анри часть земли.

Анри в надежде на большое потомство построил огромный дом, но Люси сказала ему, что не желает портить фигуру, и родила только двоих детей – Жана Луи в1807-м и Анжелику в 1810-м. Вскоре после рождения дочери Люси покинула семью и вернулась в Новый Орлеан.