Читаем Сон героини полностью

Горячев. О господи! Да дуры необразованные! Не обращайте на них внимания, Пашенька Сергеевич!

Шубин. Вроде фильм у них из современной эпохи. Мне сценария не дают. Гадаю, кто я и зачем.

Горячев. А чего гадать-то? Вы – Ленин! Дайте на грим-то хоть посмотреть…

Смотрит.

Шубин. Что художник скажет?

Горячев. Это что за бороду они вам приклеили?

Шубин. Я им говорил – бородку надо… острее.

Горячев. А брови зачем такие?

Шубин. Брови мои.

Горячев. Так прибрать их надо, подстричь.

Шубин. Подожди ты морщиться? Ну, говори! Что ещё?

Горячев. Да хулиганство это, а не грим!

Шубин. Мне позвонила со студии женщина, сказала – она режиссёр… ну и приглашаем, значит, вас сыграть Владимира Ильича. Сказала: «Как режиссёр я вижу только вас». Сердце артиста забилось: понимаешь… я уж думал, что забыли меня… похоронили… оказывается, есть ещё такой артист! Жив ещё! Хорошо, сказал, снимайте. А потом всю ночью не спал – думал над ролью. И засомневался: ну какой, к лешему, теперь я Ленин?

Горячев. Вы ещё будете сомневаться! Пашенька Сергеевич! Да что вы?!

Шубин. Ты думаешь?

Горячев. Ну кому ещё, скажите мне, у нас Ленина играть? После вас-то?

Шубин. Ты думаешь? Мне, брат, уже за семьдесят. До моих лет Владимир Ильич ведь не дожил. И потом, он же щуплый был… быстрый – ртуть! А посмотри на меня – из меня теперь три Ленина можно скроить.

Смотрят друг на друга.

Эта самая режиссёрша мне по телефону сказала – мол, идея у неё, что Ленин вроде бы приснился… девушке…

Горячев. Ну и значит – очень она хорошая девушка, если видит такие сны.

Шубин. Ты знаешь… но приснился не совсем… Ленин…

Горячев. А кто?

Шубин. Памятник.

Горячев. Кто?!

Шубин. Эта режиссёрша сказала… Она хочет, чтобы памятник у неё в фильме ожил, памятник Ленину, и голосом заговорил Владимира Ильича.

Горячев. Памятник?

Шубин. Ну да. Идея с памятником, конечно, стара как мир. Но смотря куда режиссёр повернёт, как подаст…

Горячев. Да какой она режиссёр? Деньги достала…и уже режиссёр…Сейчас так!

Шубин. Подожди-подожди…

Горячев. А зачем памятник? А живой Ленин не может уже присниться, что ли?

Шубин. Всё это меня, конечно, тоже очень смущает… С другой стороны, я памятников никогда не играл. Это мне интересно. Я спросил костюмеров: «Если я памятник, то, что же, я на пьедестале стою?»

Горячев. Вон там что-то темнеет… Похоже на пьедестал…

Шубин. Не-ет, брат! Ответили девушки так: «Он у нас с постамента уже спрыгнул».

Горячев. Это комедия, что ли, у них будет?

Шубин. Мне костюмеры сказали – фильм-триллер.

Горячев. А-а-а! Это теперь модно у них, модно. Это пришло с запада. Теперь триллеры эти для молодых снимают… Дети любят их. Детям будут показывать, как Ленин с постамента сигает, вместо сказки на ночь.

Шубин достаёт листки с текстом.

Шубин. Дали артисту вот этот листок с текстом. Попробовал почитать сцену – ни черта не понятно. Помнишь, ты мне текст за партнёров подавал… в гримёрной…

Горячев. Подавал, подавал! И за Свердлова читал и за Троцкого… За Надежду Константиновну… За сестрицу вашу, Марию Ильиничну… Да кем я только не был!

Шубин. Я уж кое-как расчухал, кто что говорит в сцене, но есть вопросы. Как я понимаю, в этом эпизоде во сне героини происходит какое-то оживление теней прошлого – мне так сказали костюмеры. Вот послушай: первая ремарка. (Читает.) «Тяжело ступая, Ленин подходит к Верке…» Походка памятника… Это что такое?

Пробует походку. Горячев следит.

Горячев. А кто эта Верка?

Шубин. Верка? Героиня, я думаю.

Горячев. Значит, тогда предположим – я Верка. И что, я лежу сплю?

Шубин. Тут не сказано, спит она – не спит. Здесь написано, в ремарке: «Тяжело ступая, Ленин подходит к Верке и опускает свою тяжёлую чугунную руку на голову».

Горячев. Опускает? Это как?

Шубин. Подожди. Дай понять их отношения. Да-а-а… действительно, как же это он опускает ей чугун на голову? Как же это сыграть прикажете? Ремарка, я надеюсь, не бытовая… Может, он только чуть погладил её… чтобы не разбудить?..

Пробует. Горячев покорно подставляет голову.

Горячев. А почему чугунную руку? Наверно, всё-таки бронзовую? Уж на Ленина бронзы не жалели.

Шубин. Подожди. Дай ты мне с текстом разобраться. Сначала идут слова героини: «О боже! Боже!» Она, как я понимаю, испугана.

Горячев. Испугана! (Повторяет.) О Боже! Боже!

Шубин. Потом моя первая реплика «А-а!» и после её следующего текста «На кого похоже» опять: «А-а!» Давай разбираться с этими «А-а». Со вторым мне всё более-менее ясно, а вот что с первым прикажете делать? Это восклицание! «А-а-а!» Ленин видит что-то! Узнал что-то. «А-а-а!»

Горячев. Вопрос…