Читаем Сон героини полностью

Аня. Павел Сергеевич, вы рано сюда пришли. Съёмка будет позже. Мы вас пораньше привезли, потому что из-за этих пробок Зоя Ивановна решила: актёрам приезжать на студию с запасом времени.

Шубин. Разумное решение.

Аня. А то, знаете, тут все готовы – а актёр в пробке.

Шубин. Актёр всегда «в пробке». (Смеётся.) Про-обка, знаете ли, прежде всего принадлежность виноделия, а потом уже этот автомобильный «Содом и Гоморра».

Аня. Вы извините, мне надо срочно «эсэмэску» послать. Я вам советую всё-таки пока у костюмеров посидеть, там теплее. Вас позовут, когда актёры понадобятся.

Шубин. Артист хотел обжить площадку – а здесь темно. Экономится электричество?

Аня. Экономится.

Шубин. Раньше жгли – не жалели.

Аня. Раньше не из своего кармана жгли.

Шубин. «Развитие капитализма в России»! Позвольте, девушка, спросить, как вас зовут?

Аня. Анна меня зовут.

Горячев. Анечка, нельзя ли всё-таки до съёмки пролистать сценарий? Артисту в костюмерную принесли вот эту страничку. Вы, видимо, и на бумаге экономите?

Аня. Сейчас я как раз об этом пишу: чтобы вами кто-то занимался из группы. Спросите у них сценарий.

Шубин. Ваша режиссёрша хоть репетирует… или сразу гонит на плёнку?

Аня. Извините. Я должна «эсэмэску» отправить.

Горячев. Не знаю вашу режиссёршу, не знаю, кого Бог послал… но думаю, что артист попросит репетицию.

Аня. Просто Зоя Ивановна должна срочно встретиться с продюсером.

Шубин. Продюсер… это фигура поважнее нашего брата артиста. Понимаю.

Аня. Там, на третьем, буфет уже работает. Там теплее, можно кофе попить.

Шубин. «Мы артисты – наше место в буфете». Артист последний раз был на студии давненько и не помнит уже, где эти буфеты.

Вдруг загорелась наверху одна маленькая лампочка.

Шубин. Ага! Ну вот и «луч света в тёмном царстве»! А как же нам понять, где у вас действие происходит? По этим декорациям всё что угодно предположить можно. Ага, а вон там, кажется, и пьедестал…

В глубине павильона слышится голос Горячева.

Горячев. Слышу голос любимого артиста. Вы где, Павел Сергеевич?

Шубин. Мы здесь. Это кто?

Аня. Это гримёр. Он с другой картины.

Шубин. Я же был у гримёров!

Аня. Да он не наш. Просто пришёл на вас посмотреть.

Шубин. Ну, пожалуйста – пусть смотрит.

Резко звучит телефонный звонок.

Аня быстро направляется к выходу.

Аня. Ой, извините, у меня звонок. Да, Зоя Ивановна… Ленина уже одели и загримировали… Героиню отвели в кафе… Хорошо, её пока не будем трогать… Я поняла: не трогать… Передам… Ну как там у вас?

Горячев тем временем подошёл к Шубину.

Горячев. А я прибежал в костюмерную, мне сказали – ушёл в павильон. Здравствуйте, дорогой мой… Пашенька Сергеевич!

Шубин. Это кто? Не вижу… не узнаю… (Смотрит на Горячева.) Это кто же? Что-то знакомо мне в вашем лице…

Горячев. Семён. Гримёр ваш.

Шубин. Гримёр?

Горячев. Работал с вами кода-то на ленинской картине.

Шубин. Семён! Боже мой! Семё-о-он!

Горячев. Здравствуйте, Пашенька Сергеевич! Милый мой Влади-мир Ильич!

Обнимают друг друга.

Вот видите, даже расплакался – так рад… что вас увидел…

Шубин. Жив, жив ещё! Семён, а ты всё здесь, на студии?

Горячев. А где же мне быть! Здесь.

Шубин. Всё гримируешь?

Горячев. Да кого тут теперь гримировать-то?! Павел Сергеевич! Кто сейчас герои?! Так – всякая рвань… бандиты – менты, менты – бандиты! Разве это люди?! Разве это герои?! Ну, нарисуешь им наколку – режиссёры и рады. На студии теперь такой кошмар! Пашенька Сергеевич, ужас! Ужас! Что снимают! Волосы дыбом! Реклама, игры телевизионные!.. Эстрада клипы свои печатает!.. И только и слышишь: баксы, баксы, баксы! Просто какой-то… Голливуд без штанов устроили на Ленинских горах!

Шубин. Развитие капитализма в России!

Горячев. Он всё это предвидел! Всё! А можно чуть-чуть повернуться лицом к свету, Пашенька Сергеевич? Дайте ваш грим посмотреть…

Шубин. Подожди с гримом! (Живо.) Семён, тебе я верю, скажи, костюм ужасен? В какой лапсердак они вождя одели! Ты посмотри!

Горячев. Бог ты мой! А где же жилеточка?

Шубин. Сказали – не нужна жилеточка. Пальто должно быть застёгнуто…и всё в один цвет…

Горячев. Не ходил Ленин в застёгнутом пальто.

Шубин. Я им то же самое сказал!

Горячев. Владимир Ильич всегда был распахнут.

Шубин. Говорят: ходить не будете – будете стоять.

Сказали – главное, чтобы была кепка в руке.

Горячев. А кто костюмеры-то?

Шубин. Не знаю никого. Какие-то девицы… пьяные, по-моему… Сидят в костюмерной и даже вино не убрали со стола. Одеваюсь и слышу за спиной разговор. Одна другую спрашивает: «Что опять про Вовца начали снимать? Соскучились, что ли»? Так что я, оказывается, приглашён на роль Вовца!