Читаем Солнце в зените полностью

Приготовления шли полным ходом, в большом зале предполагалось устроить сказочные пиры, балы и нравоучительные представления. Брату короля Ричарду следовало стать почетным гостем праздника. Эдвард желал, чтобы все вокруг поняли, до какой степени он полагается на Его Милость герцога Глостера.

При упоминании имени Ричарда Елизавета постоянно нахохливалась. Ее так и тянуло шепнуть на ухо супругу хоть слово неодобрения относительно родственника, но королева была достаточно мудра, чтобы осознавать, как воспримут подобные речи.

'Я рада', - призналась она брату Энтони, 'что Ричард представляется настолько любящим жизнь на севере. Это держит его вдалеке в течение большей части времени. Что до Анны, - бедное создание, мне всегда кажется, - она вот-вот улетит. Утверждают, их мальчик тоже не очень крепок'.

'Несомненно, мы увидим все семейство на Рождество', - ответил Энтони, страдающий от недавно перенесенного разочарования. Предложенный им шотландской принцессе брак, по видимости, ждала та же участь, что и сватовство к герцогине Бургундии.

'Несчастный Энтони', - подумала Елизавета. Ему необходима жена. Сестра с легкостью могла подобрать Энтони достойную наследницу, но ей хотелось получить для него кого-то из королевской семьи. Девушку, подобную Маргарет Шотландской или Марии Бургундской.

Марии больше не было, а ее вдовец Максимилиан находился не в самом счастливом состоянии. Елизавета знала о регулярных неистовых призывах о помощи, обращенных к Эдварду. Она задавала себе вопрос, что бы произошло, вступи в союз с Марией Энтони. Оказался бы он в таком же положении, как сейчас Максимилиан?

Королева пожала плечами. Елизавета всегда могла отмести расстраивающие ее проблемы и взглянуть на новые поля для своих завоеваний.

Посланцы из Бургундии приносили все больше вестей.

Король принимал донесения, но сразу их не распечатывал. Эдвард не хотел слышать о тревожных событиях.

Он говорил с Елизаветой о приближающемся Рождестве, но в это же время сжимал пальцами документы. Эдвард предполагал, что должен узнать об их содержании. Кто знает, вдруг новости обнадеживающие.

Хотя обнадеживающие новости из Бургундии, - это звучит! Какова возможность, что такое случится? Максимилиан чудесным образом найдет где-то войска и деньги. Но где? Елизавета внимательно смотрела на мужа. Она понимала, что он откладывает прочтение писем. Королева притворялась, что не замечает этого, и продолжала обсуждать изучаемый девочками новый танец.

'Елизавета надеется, что вы встанете с ней в пару в танце', - произнесла она.

'Ах, да...встану. Она у нас очень милое создание'.

'О, мадам будущая супруга дофина получила в наследство свою долю привлекательности'.

Эдвард не мог больше тянуть. Он сломал печати. Письмо исходило от Маргарет.

Слова перед глазами заплясали. Король не мог четко их рассмотреть. Этого быть никак не могло. Максимилиан сдался. Дольше выдерживать он оказался не способен. С королем Франции пришлось заключить мирный договор. В нем Людовик давал согласие на союз дофина и дочери Максимилиана, а также вхождение под протекторат своей державы провинций Бургундии и Артуа.

Перед взором Эдварда поплыл красноватый туман, сердце тяжело заколотилось, словно по наковальне ударял гром.

Французского дофина предназначили для Маргарет Бургундской. Но он должен был жениться на Елизавете. Эдвард мог слышать отдающийся в голове незамолкающий голос жены. 'Мадам будущая супруга дофина...Мадам будущая супруга дофина...' Нет. Его губы сложились для отрицания. Этому нельзя случиться. Дофин обязан вступить в союз с Елизаветой, с Мадам будущей супругой дофина. С его Елизаветой. С его дочерью. Другой Мадам будущей супруги дофина быть не должно. Людовик сделал это...свысока, нагло, даже не предупредив. Он знал, насколько пылко желает Эдвард заключения данного союза. Знал, что тот для него значит. Возможно, Людовик даже слышал, как стали называть с момента принятия решения о браке юную Елизавету - Мадам будущая супруга дофина. Возможно, он над этим исподтишка хохотал. И вот, французский король совершил свой ход...отмел английского с игровой доски, словно тот не имел ни малейшего политического веса!

И что с выплачиваемым до сих пор содержанием? Какая существует в нем необходимость, если Людовику больше не следует опасаться Бургундии? Зачем притворяться, что между ними есть эта противоестественная дружба? Эдварду требовалось вести себя совершенно иначе. Ему следовало предвидеть то, что произойдет. Отослать все, что находилось в его владении, дабы воспрепятствовать разгрому Максимилиана Людовиком.