Читаем Солнце и пламя полностью

«Факел смерти». Одно из запретных заклятий, имеющее очень и очень дурную славу, потому что область его применения лежала прямиком на границе магии крови и некромантии. Я почерпнул его из одной книги, откопанной мной в книжном хранилище замка. В прямом смысле откопанной: она валялась среди разорванных свитков, полуистлевших манускриптов и прочего хлама, сваленного кучей в одном из библиотечных углов. Выкидывать что-либо из этого помещения Ворон запрещал, вот она и уцелела. Я-то искал кусок пергамента, на который собирался выписать одну формулу, а наткнулся на данный труд неизвестного автора. Собственно, я вообще сначала не понял, что имею дело с книгой, поскольку ни обложки, ни начала, ни конца в ней не имелось. Три десятка растрепанных и объеденных мышами листков, прошитых суровой ниткой, — вот и все.

Да это был даже не учебник, а некий трактат, в котором безвестный автор размышлял о многогранности использования одних и тех же заклятий применительно к разным магическим направлениям и приводил примеры, одним из которых и оказался «Факел смерти». И, что важно, там же он подробнейшим образом разбирал плетение формулы, не забыв, разумеется, предупредить читателей о том, что использование данного заклятия строжайше запрещено как людьми, так и богами, да еще и намекал на какие-то серьезные неприятности для того, кто его совета не послушает. Все-таки забавный народ жил в старые времена — считал, что подобных мер предосторожности достаточно.

Само собой, я сразу сообразил, что выучить данную формулу следует непременно, но вот пускать ее в ход можно только в том случае, если небо упадет на землю, очень уж тонка была грань между указанными областями магии. Ворон учил нас кое-каким премудростям некромантского знания, поскольку не чурался его, но они в основном были практического применения. Упокоить мертвеца, выпытать у умершего некие знания, что он унес с собой за Грань, забрать золото из могилы так, чтобы покойник после не таскался за тобой по ночам, — это да. Но тут — совсем другое. Здесь маг забирал силу умирающего для того, чтобы передать живому и за ее счет исцелить его от, к примеру, давней хвори. Чем моложе, полнокровнее и физически крепче жертва, тем лучше результат, тем здоровее будет тот, кому достанется ее сила. А в некоторых случаях можно было даже выторговать у смерти год-другой в дополнение к жизни, если верить автору книги. Но там какие-то особенные нюансы в плетении формулы имелись, их неизвестный мне маг в текст не вставил, как видно, решив, что это уже точно перебор.

Грязное заклятие, короче. Ворон такое бы не одобрил, потому, заучив формулу, я прикопал книгу обратно, да так, что случайно ее и не найдешь. А теперь, должно быть, она и вовсе сгорела.

Ну а после я про заклятие практически забыл. Да и где мне было его применять? В бою подобная волшба пригодиться не может, поскольку в процессе ее применения слишком много условностей, частной магической практикой я не занимался, а никому из моих друзей годков жизни прибавлять не требовалось пока, они же все еще молоды. Или мертвы. Да и рисковать не хотелось, потому что Ворон, повторюсь, вряд ли бы меня за эдакие познания похвалил.

А теперь вот — пригодилось. И Белая Ведьма, и Люций явно не чураются самых мрачных тайн магического знания, так что козырнуть своей осведомленностью в данном разделе точно лишним не будет.

Кровь вспыхнула на лету и втянулась обратно в вены обреченного чернеца, его кожа немедленно начала меняться так же, как чернеет лист пергамента перед тем, как на миг стать огненной вспышкой. Секунда — и пламя десятками маленьких вулканов прорвалось наружу, быстро охватывая все тело обреченного на муку юноши.

В голос закричал один из его товарищей, а после, брызгая слюной, начал биться головой о стену дома так, будто хотел ее расколотить. Голову, само собой, не стену. Хотя… Может, так и есть, может, он предпочел такую смерть невеселой перспективе знакомства с кем-то из моих друзей. Ясно же, что все эти чернецы достанутся нам, одним Белая Ведьма не ограничится.

Чернец и в самом деле напоминал факел, он горел ясным пламенем, разве что без искр и вони паленой плоти. Ну и еще не бывает у факелов раскинутых в разные стороны рук, за которые, само собой, уже никто никого не держал. Эльфы отошли в сторонку и с интересом наблюдали за происходящим.

Я все сделал правильно, последним сгорело сердце паренька. Оно, как и было написано в книге, блеснуло яркой белой вспышкой, которую ни с чем нельзя было спутать. По идее, вот тут-то и надо было прочесть вторую часть заклятия, в которой трижды следовало упомянуть имя того, кто заберет себе жизненные силы человека, принесенного в жертву, а после швырнуть в сердечное пламя смоченный в крови заказчика кусочек пергамента.

У меня ничего подобного в планах не имелось, потому я просто стоял и смотрел, как меркнет свечение, которое могло кому-то подарить немного счастливого будущего.