Читаем Солнце и пламя полностью

— Покажи, на что способен. — Белая Ведьма щелкнула пальцами правой руки, на которой у нее они все в наличии оказались; по этому знаку два эльфа отвязали одного из чернецов и подволокли к нам. — Только так, чтобы я признала, что верные слова только что о тебе говорила. Мне нужна не смерть этого человека, но его страдания. Просто вскрыть ему горло может любой, тут магия ни к чему, обычной стали хватит. Докажи, что ты достоин стать одним из нас.

— Почему именно он? — спросила Рози. — Почему не я или не Карл?

— В фон Руте всегда было слишком много слюнтяйства, — ответила ей предводительница опальных магов. — Рефлексии, жалости, всего того, что ведет к поражению в грядущих боях. Среди тех, кем я повелеваю, не место слабым и сострадательным. К тебе, например, де Фюрьи, у меня вопросов как раз нет, ты будешь убивать не задумываясь. Для тебя главное — достижение поставленной цели, и в этом устремлении средства ты не выбираешь. А вот Эраст, с его вечными метаниями и попытками сделать так, чтобы все остались довольны, вызывает у меня сомнения. Если он их прямо сейчас развеет, я буду очень рада; если нет, то ты убьешь его здесь и сейчас.

— А если я все же откажусь это делать? — чуть побледнев, уточнила Рози.

— Тогда тебя придется убить твоей подруге Эбердин, а после и фон Рута прикончить, — охотно дала пояснение Белая Ведьма. — Принцип всем ясен?

— Предельно, — пробасил Карл. — Эраст, давай, не тяни. Сцеди кровь этого ублюдка по капле, да и дело с концом.

Служителя ордена Истины, молоденького совсем парнишку, била крупная дрожь. Он буквально повис на руках держащих его эльфов и смотрел на меня так, как корова глядит на забойщика, когда тот подходит к ней с длинным окровавленным ножом. Он, похоже, до последних слов Аманды не верил в то, что его станут убивать. Ну, побьют, потерзают, а после оставят в покое или вовсе сменяют на кого-то из пленных эльфов. Подобные вещи с давних пор практиковались повсеместно. К тому же, что раньше в Королевствах, что сейчас в империи, никто бы просто не посмел угрожать смертью служителям всемогущего ордена.

А тут эта страшная одноглазая девка, разговоры о магии крови… Как не испугаться?

— Вы чего? — выдавил он из себя пискляво и задергался в крепких эльфийских дланях посильнее. — Так нельзя! Магия крови под запретом, людским и божественным!

— Про богов вспомнил? — расхохоталась Аманда, причем от ее смеха меня передернуло не слабее, чем того, кто стоял передо мной. Лучше бы она этого не делала. — А как же ваше постоянное: «Они забыли о нас, мы забудем о них»? Что за двуличие?

Чернецы было загалдели, но после нескольких увесистых пинков обманчиво легкими на вид эльфийскими сапогами быстро угомонились.

— Люблю с ними пообщаться перед тем, как начать разделывать, — доверительно сообщила нам, поблескивая кроваво-красным глазом, та, кто раньше звалась Амандой. До того он просто отливал багрянцем, а теперь просто-таки светился демоническим огнем. Это пугало не меньше, чем ее смех. Я, признаться, вообще начал всерьез жалеть, что мы оказались в этих краях. Мы много чего повидали, но это, пожалуй, перебивает все ранее встреченные страсти-мордасти. — Меня это настраивает на лирический лад.

— Ты сказала «не смерть, но страдания», — стараясь не выдать голосом свой истинный настрой, проще говоря — пытаясь, чтобы он не дрожал от нервного напряжения, обратился к Белой Ведьме я. — Так он должен умереть в итоге? Или этот человек нужен тебе предельно истерзанный, но все еще дышащий? Не дай боги, я по незнанию его угроблю, а ты мне потом за это веселую жизнь устроишь.

— Удиви меня, Эраст. — Она подошла поближе, приобняла за плечи и провела пальцем левой, искалеченной, руки по моей щеке. Ногтя на нем не было. — Сделай так, чтобы я сказала тем, кто присягнул мне на верность: «Эти маги достойны встать с нами плечом к плечу».

— Хорошо, — покладисто согласился я. — Стало быть, имеется простор для фантазии. Совсем другое дело!

Молоденький чернец всхлипывал, дергаясь всем телом, что твой жеребец после длительной гонки, и хлопья слюны точно так же слетали с его губ.

— Держите покрепче, — попросил я эльфов. — Ему сейчас будет очень больно, может вырваться.

Жалость? Нет, во мне она даже не шелохнулась. Я слишком привык ненавидеть тех, кто прячет свое лицо под черными капюшонами. Это чувство въелось в мою суть, потому бессвязные фразы, которыми начал сыпать парнишка в тот момент, когда я кинжалом распорол на его груди одежды, меня не трогали совершенно. Ну и потом — если я не убью его, то эта женщина прикончит меня, и, скорее всего, на этом не остановится. Если повинен один, то за него ответят все, полагаю, дело повернется именно в эту сторону. Прежняя Аманда была еще той максималисткой, не думаю, что эта привычка покинула ее, когда она стала Белой Ведьмой.