— Любезный, если бы до нас твой приятель Форсез добрался, нам костер за счастье бы сошел, — хихикнула Рози, стирая со лба выступившие капельки пота.

Хлопнула дверь дома старосты, послышались быстрые шаги, а после смутно знакомый мужской голос поинтересовался:

— И где эти молодые маги?

— Мы тут, — гаркнул зачем-то Жакоб. — Воду пьем. Добрый день, мастер Люций.

Мы дружно уставились на него.

— Что? — смутился здоровяк. — Это Люций дель Корд, я его голос сразу узнал. Мы с ним еще тогда, в Асторге, несколько раз общались, а память у меня хорошая.

И правда — это был именно он, тот самый маг, который первым заявил Ворону о том, что его гуманный подход к происходящему приведет к проигрышу в войне. Не Асторг приведет, у него-то все будет в порядке, а именно мятежных магов.

По сути так и вышло. Почти все, кто поддержал тогда Ворона, сейчас мертвы, а мастер дель Корд — вот он, живее всех живых. И с огромной долей вероятности именно потому, что не особо разборчив в выборе путей, ведущих к победе.

— Эй, а я вас знаю. — Люций остановился шагах в пяти от нас и задумчиво потер подбородок, поросший короткой курчавой бородкой. — Вы же питомцы Герхарда? Верно? Вот вы двое меня тогда в Реторге к нему отводили.

— Верно, — подтвердил Мартин. — Я и Жакоб вас у ворот встретили, а после сопроводили к наставнику.

— Уцелели-таки, — подбоченился маг. — Ну надо же! А орден почти всю осень галдел о том, что и вы, и наставник ваш испустили дух в их подземельях сразу после того, как сознались во всех смертных грехах. Дескать, бремени позора не выдержали, стыд заел. Я-то сразу в это не поверил, но простой люд их действия одобрил. Они же точно знают — все зло от нас, магов.

— И мы, и наставник? — переспросил Гарольд, выпучив глаза. — В подземельях ордена? Да ладно?

Наставник? Как это возможно? Он же мертв. Точно мертв, я сам все видел!

— Ну да. — Люций растянул губы в улыбке. — Правда, тела никому не показывали, ни Ворона, ни ваши. Одно вроде провезли по базарным площадям крупных городов, да и то, я полагаю, не имеющее к вам отношения. Мало ли у них народу в подвалах сидит? Трупом больше, трупом меньше…

— Орден никогда не лжет, — рявкнул чернец. — Это одна из них была!

— Гелла, — тихо произнесла Фриша. — Это они ее, выходит…

Ох, как страшно ее лицо искривилось, когда она повернулась к служителям ордена, те в стену вжиматься начали от накатившей на них жути.

— Не надо, — положил ей руку на плечо Мартин. — Это не наши пленные.

— Не спеши, — посоветовал ей и дель Корд. — Никуда эти красавцы от тебя не убегут, поверь. Лучше другое скажите — как… Хотя ладно, это позже.

Дверь снова хлопнула, по крыльцу процокали каблуки, замолчали о чем-то до того болтавшие на своем языке эльфы, еще сильнее сжались орденцы, так, что обшивка дома захрустела, и даже на солнце наползла тучка.

— Я так и знала, — без тени удивления шепнула мне Рози, увидев лицо человека, вышедшего из дома. — Так и знача!

— Чтоб вас всех! — икнув, изрек Жакоб.

Да я и сам догадывался что к чему, только верить в это не хотел и мысли на этот счет из головы гнал как ненужные. Может, и зря. Сейчас проще было бы…

ГЛАВА 7

— Эк тебя жизнь потрепала, Грейси, — завершил парад эмоций Фальк, единственный, кто из нас всех остался более-менее невозмутимым. — Прямо как градом по хлебному полю прошлась! Глаз-то где оставила?

— Там же, где два пальца с этой руки, — холодно ответила ему Аманда, подходя к нам поближе и демонстрируя трехпалую конечность. — А еще в том месте осталась та, кого ты знал как Аманду Грейси. Нет ее больше. Умерла она.

— Ясно, — кивнул Карл. — Собственно, тут половина таких, как ты. В смысле — они теперь не пойми кто. Де Фюрьи больше не де Фюрьи — ее собственная семейка к смерти приговорила, Монброны Силистрийские перестали существовать вместе со своей страной, про фон Рута я вообще молчу…

— Вот и молчи! — зло рявкнула на него Рози, щеки которой горели нездоровым румянцем. — Как прорвало прямо!

Чему-чему, а спокойствию Карла можно было только позавидовать. Вот лично у меня слов не имелось, чтобы выразить все то, что на душе творилось.

Да, это была Аманда. Но при этом рядом стоял совершенно другой человек, не та соученица, с которой когда-то давно мы расстались на заснеженной дороге близ Кранненхерсга. Та была немного нелюдимая и недружелюбная, но все же понятная и светлая девушка, которая время от времени выкидывала коленца, не укладывающиеся в обычную логику событий.

Сейчас перед нами стояла… Семь демонов Зарху, Смерть перед нами стояла, воплощенная в женское обличье! Мертвенно-бледная кожа, правого глаза нет, вместо него на лице темнеет какая-то блямба, более всего похожая на сургучную печать, второй глаз на месте, но он отсвечивает какой-то нечеловеческой краснотой. Добавьте сюда еще жуткого вида шрам, опоясывающий шею, и пряно-острый запах, который чуть с ног не сшибает. Это не духи, не травы… Не знаю, чем она так благоухает, и знать не желаю.