Читаем Солнечный рубеж. Бином полностью

Август – холодный месяц в южном полушарии. Аббас поднял повыше воротник, чтобы снег не заваливался за шиворот. На северном небосклоне появился едва заметный объект. Новейший айрокатер концерна, сделав вираж, пролетел над домом и медленно приземлился на лужайку.

С борта сошёл Замиль, держа в руке портфель и топча мокрый снег, он направился к Аббасу. Пожав руки и обнявшись, они начали беседу. Аббас предложил зайти в дом, но Замиль, заметив утихающий снегопад, предпочёл разговор на свежем воздухе.

– Как долетел?

– Быстро, – коротко бросил Замиль, указывая на последнюю разработку концерна, пассажирский айрокатер «Кагуцути», и добавил: – Прохладно здесь у вас.

– Здесь так бывает: сегодня ветер гонит тучи с севера плотными стадами, а завтра с юга вернёт их – белыми и худыми.

– А там тоже так? – Замиль кивнул в сторону солнца, за которым пряталась красно-лиловая планета.

– Да, только быстрее: утром в одну сторону, а вечером обратно.

– А это что? – покосился он на трость.

– Ничего, нога немного болит, – отмахнулся Аббас.

– У тебя хороший дом.

– Нормальный. Главное, что подальше от цивилизации, – вздохнул Аббас. – Тут местные Альпы, там голубые горы, – махнул он рукой вдаль. – А за теми пиками гора Косцюшко – высшая точка Австралии. Тишина, умиротворение и всё такое. Эллен здесь нравится.

– Она дома?

– Да, приехала под утро: была у родни в Брисбене. Устала с дороги и сейчас спит. А как себя чувствует Адель?

– Всё время плачет, – с горечью ответил Замиль. – Я ей сказал о том, что нас ждёт. Но она отказывается верить, говорит, что все события, предзнаменующие конец света, ещё не произошли. Я её отправил к родственникам в Калифорнию, отсюда полечу туда.

– Значит, прилетел прощаться?

– Ты уже знаешь? Всё разворачивается, так как ты говорил. Астрономы нашли за орбитой Плутона источник сильных гравитационных волн.

– Знаю, я надеялся, что ошибаюсь, и этот день никогда не наступит. Но это оно – то, что погубит Землю. Теперь этот мир – обречён!

Опустив портфель на землю Замиль, воздел руки к небесам и начал читать молитву покаяния:

«Аллахумма анта Рабби, ля иляха илля анта, халяктани ва ана абдук, ва ана а’ля a’хдике ва ва’дике мастата’ту. A’узу бикя мин шарри ма санат’у, aбуу лякя би-ни’метикя «алейя ва абу бизанби фагфир лии фа-иннаху ля йагфируз-зунуба илля анте»

Пока он произносил слова молитвы, Аббас чувствовал себя неуютно: отойдя в сторонку, он отрешённо водил тростью по площадке, мощённой камнями, вырисовывая на снегу три звезды.

Завершив обращение к Всевышнему, Замиль спросил у Аббаса: – Сколько у нас осталось времени?

– Наверное, день, может, два, – вздохнул Аббас. – Когда я там был, двадцать девятого числа Земля на связь уже не выходила.

– Как это будет происходить?

– Паники не будет. Никто ничего не поймёт. Возможно, мы что-то почувствуем, но всё закончится в мгновение, – и с горечью добавил: – Меня до сих пор терзают сомнения: правильно ли я поступил, скрыв от людей правду? Чем я лучше эти тварей, сбежавших с Земли, если я даже шанса не дал спастись остальным? Кто я такой, чтобы решать их судьбы?

– Я не сомневаюсь, ты поступил верно. Неизвестно чем бы всё закончилось. В лучшем случае политики запихали бы в корабли пять сотен своих отпрысков, которые, наевшись гороха, от безделья выпускали бы газы, в невесомости соревнуясь в ускорении своих тел. И кончилось бы всё тем, что они поубивали бы друг друга за последнюю банку консервов.

Положив руку ему на плечо, Замиль добавил: – Турал, твои родители гордились бы тобой. Я каждый день благодарю Всевышнего за то, что он послал тебя.

– Благодаришь? – вспыхнул Аббас. – Зачем же он, Всемилостивейший Творец, не передумал и после тысяч лет страданий обрёк своих рабов на гибель? Ни он, всемогущий, ни даже шайтан и пальцем не пошевелили, что бы спасти Землю! Знаю, ты скажешь: такова воля его и всё предопределено. Тогда выходит что мы всего лишь марионетки в его руках. Если он предопределяет наш выбор и все наши поступки, зачем тогда он нас за наши проступки пугает огненным адом, а праведников искушает райскими гуриями? Где тогда свобода нашего выбора, если выбор сделан за нас?