Читаем Солнечные часы полностью

С тех пор каждый раз, проезжая мимо знака станции техобслуживания и видя маленькое изображение кровати, белые полосы на синем фоне, я всегда думаю о нас с тобой и нашей комнате номер одиннадцать.

– Сегодня ночевала в нашей комнате, – рассказываю я тебе. – Не смогла пропустить даже один раз.

– Вы ночевали в «Трэвелтел»? – снова встревает сержант Зэйлер.

Я киваю.

– Но утром я забрала вас из дома.

– Я уехала из отеля в половине шестого и в шесть уже была дома. Плохо сплю в последнее время. Надеюсь, на это я имею право?

– Полное.

Снова звонит ее телефон. На этот раз я не выпускаю твою руку.

– Да. Как?! – восклицает она и бросает на меня странный взгляд. – Да. Перезвоню.

– Что? – спрашиваю я. Быть может, переступаю границы дозволенного, но мне все равно.

– Побудьте здесь. Я вернусь через полминуты.

Она уходит, а я встаю и наливаю себе стакан воды.

– Ей не позволено оставлять нас одних, – говорю тебе. – Она сама мне сказала, на пути сюда. Но видишь – оставила. Это хорошо. Значит, она доверяет мне больше, чем раньше. Может, увидев нас вместе, она поняла… – Я делаю глубокий вдох. – Джульетта пыталась убить тебя, Роберт. Теперь ты можешь развестись. А потом мы поженимся. Скажи, а мы будем по-прежнему каждый четверг ночевать в «Трэвелтел», даже когда поженимся? Я бы не удивилась, если бы ты… – Слова застывают у меня на губах. И сердце стучит в горле. Я моргаю несколько раз – хочу убедиться, что не привиделось.

У тебя дрожат веки. Ты… открываешь глаза.

Я роняю стакан, кидаюсь к тебе, хватаю за руку:

– Роберт!

– Наоми… – Ты не произносишь мое имя – выдыхаешь.

Губы шевелятся в попытке выговорить еще что-то. Лицо мучительно искажается.

– Тебе больно? Позвать сестру?

– Уходи. Оставь меня, – шепчешь ты.

Я смотрю на твои губы в белых сухих корочках. Трясу головой. Немыслимо. Такого никак не может быть. Ты просто не знаешь, что говоришь.

– Это я, Роберт. Не Джульетта!

– Я знаю, кто ты. Оставь меня.

Что-то внутри меня падает, падает. Это не со мной происходит. Ты меня любишь. Я точно знаю.

– Ты меня любишь, – повторяю я вслух. – И я люблю тебя, Роберт.

Однажды я уже испытала это чувство: у меня отбирают все хорошее, что есть в жизни. Я знаю по опыту, что через несколько секунд оборвется последняя связь с покоем и счастьем. Не останется ничего, за что можно ухватиться.

– Уходи, – повторяешь ты.

– Почему?!

Я потрясена, внутри все застыло – даже плакать не могу. Ты не в себе, иначе не произнес бы эти слова, но я должна попытаться узнать причину. А что еще остается? Хочется ударить тебя, заставить снова стать самим собой. Хочется проснуться и забыть этот дикий сон. До того как полиция тебя нашла, я представляла себе всякие ужасы, но ничего похожего на то, что происходит сейчас.

– Ты знаешь почему, – говоришь ты, глядя мне в глаза.

Нет, не знаю. Я бы повторила вслух, я бы взмолилась, чтобы ты не прогонял меня, но не успеваю. Застонав, ты вдруг начинаешь корчиться, глаза закатываются, твое тело дергается, словно какая-то сила трясет тебя изнутри, на губах выступает пена. Через мгновение я вспоминаю про красную кнопку и жму на нее как безумная. «Бип, бип, бип» – несется из коридора.

– Наоми? – раздается голос. Сержант Зэйлер смотрит на мой палец, вдавленный в красную кнопку, на стакан и разлитую по полу воду. – Боже! – Она хватает меня за руку, тащит в коридор. – Что случилось?!

Мое тело похоже на губку, долго пролежавшую в холодной воде, – такое же бесформенное и ледяное. А мозг отчаянно ищет выход, хоть какой-нибудь способ прокрутить назад несколько последних минут.

Неважно, что ты сказал. Я бы с радостью умерла, если бы моя смерть спасла тебе жизнь.

Перед тем как сержант Зэйлер выволокла меня из блока реанимации, я успела увидеть трех медсестер, бегущих к твоей палате.

– Я не сказала всей правды, – признаюсь я сержанту Зэйлер. – Я солгала. Извините.

Еще утром мне было все равно, что она думает. Зэйлер даже не догадывается, как сейчас изменилось соотношение сил. Ведь пока я была уверена в твоей любви, я была всесильна.

Мы почти добрались до Роундесли. Я не хочу, чтобы она высадила меня у дома и оставила одну. Любыми средствами я должна удержать ее рядом. Она ведет машину, глядя на дорогу, а у меня перед глазами мелькают сцены трехлетней давности: кровать с резными желудями по углам вместо столбиков, деревянный стол. Незнакомый мужчина. Твоя любовь ограждала меня. Теперь защиту смело, и моя искалеченная душа обнажена.

– Солгали? – повторяет сержант Зэйлер. Ее безучастность душит меня.

– Меня изнасиловали. Все, что я рассказала, – правда, от первого до последнего слова. Только это был не Роберт, я не знаю, кто тот человек. Простите, что солгала.

Ивон была права. Вина за все плохое, что случилось, лежит на мне. Ложь переплела лучшее в моей жизни с худшим. Кощунство. Обыденный вандализм, как сказал бы ты. Вот теперь и расплачиваюсь.

– Я могу предъявить вам обвинение в препятствии работе полиции, – говорит сержант Зэйлер. – А как насчет приступа паники в понедельник, у окна дома Роберта? Тоже ложь?