Читаем Солнечные часы полностью

– Это я стала причиной семейной вражды! – гордо заявляет Джульетта. – Держу пари, этого Роберт тебе не сообщил. Вся его семейка пришла в ужас, когда он связался со мной. Форменное безобразие. А ведь я им ничего плохого не сделала! А мой муж случайно не упоминал о том, что одна из его сестер… или все его сестры… э-э… как бы выразиться… мертвы? – Она подается вперед, бледно-голубые глаза сверкают.

– То есть как?

Зэйлер и Уотерхаус поражены не меньше моего, но молчат. Твои сестры… мертвы? Одна из сестер или все сестры. Быть не может. Джульетта врет. Наверняка врет. Если только не случилась какая-нибудь трагедия…

Мне приходило в голову, что трагедии – твоя стихия. Ты полон страсти и скорби, как осужденный, которому перед виселицей выпал миг свидания с любимой.

Когда мы впервые оказались вместе, когда поняли, что наш пыл обоюден, я брякнула как идиотка: «Фантастика! И никаких ловушек, ни одной загвоздки? Поверить не могу!»

Ты глянул на меня, будто только что обнаружил, что переспал с пациенткой дурдома. «Загвоздка есть, и еще какая», – сказал ты.

– Вот я и гадаю, кто расколошматил Роберту мозги, – доверительно мурлычет Джульетта, будто обсуждая последние события телесериала. – Само собой, не ты. Ты Роберта обожаешь. Ты его пальцем не тронула бы, а?

– Именно. – Она не заденет меня словами о том, чем я горжусь. – Это сделали вы. Все знают. Роберт знает. Когда очнется, он подтвердит, что это были вы. Хотели его убить? Или семейная ссора плохо закончилась?

Джульетта ухмыляется сержанту Зэйлер:

– Натаскали? Ну прямо член вашей компашки. – Она поворачивается ко мне: – Может, ты и есть из их компашки? Я не знаю, где ты работаешь. В полиции?

– Нет.

– Прекрасно. Такой иронии судьбы я бы не вынесла. – Она снова наклоняется: – Почему ты любишь моего мужа?

– Что вы имеете в виду?

– Простой вопрос. Внешне Роберт ничего себе, хотя и жирноват стал. Он был постройнее, когда мы познакомились. Но разве физического притяжения достаточно? Ты ведь успела понять, какой он жалкий тупой мерзавец?

– Во вторник я сделала заявление. – Я смотрю ей в глаза, чтобы не встретиться взглядом с сержантом Зэйлер или Уотерхаусом. – Солгала, что он меня изнасиловал. Чтобы полиция начала его искать.

– Так и есть, больная на всю голову, – хихикает Джульетта.

– Откуда вы узнали подробности моего заявления?

Она улыбается:

– А зачем было врать про изнасилование? Сказала бы, что он тебя избил или, к примеру, сумочку стянул.

– Притвориться проще, – отвечаю я после долгой паузы. Меня бесит, что на свете не меньше женщин, которые притворяются изнасилованными, чем тех, которые притворяются, будто ничего подобного с ними не произошло. – Синяков на мне не было, так что в побоях я вряд ли могла его обвинить.

– Ничего ты не врала, – уверенно говорит Джульетта. – Тебя изнасиловали. Правда, не Роберт. Но я точно знаю, что с тобой сделали. Та к и вижу сцену за сценой, кадр за кадром. – Она щелкает языком и жмет пальцем воображаемый затвор фотоаппарата.

Я надолго теряю дар речи. И наконец шепчу:

– Невозможно… Или вам показали мое заявление?

– Никто мне никаких заявлений не показывал. Может, я и не на все твои вопросы отвечаю, но учти – я не вру. Если говорю – значит, правда.

– Хотите прекратить, Наоми? – спрашивает сержант Зэйлер. – Ваше право, в любой момент.

– Все нормально, – отвечаю я, хотя мне приходится напомнить себе, что эта ледяная в своем спокойствии женщина – та самая Джульетта, которая слишком пуглива, чтобы ответить на телефонный звонок, слишком безвольна, чтобы освоить компьютер, слишком слаба, чтобы работать. Та самая, из-за которой ты отказался от ночных смен, поскольку ей страшно оставаться дома одной.

Вспомнив все, что ты мне рассказывал о ней, я меняю тему:

– А вас не узнать. Раньше вы были робкой, нервной. Боялись собственной тени, во всем зависели от Роберта.

– Точно. – Она улыбается. Для нее это игра. И она играет с удовольствием.

– Теперь вы совсем другая.

– А я… как это говорится? Обрела новые силы. – Фыркнув, она косится на Зэйлер, будто надеясь произвести на сержанта впечатление.

– После того как стукнули Роберта по голове кирпичом?

– Кирпичом? Роберту разбили голову камнем, заменявшим дверной упор. Разве эти милые офицеры не удосужились ознакомить тебя с основными фактами? Весь камень в моих чертовых отпечатках, но я ведь могла взять его в руки и после нападения, верно? Обезумевшая от горя жена, обнаружив своего умирающего мужа…

– Хилая, слабовольная трусиха не может вмиг превратиться в хладнокровную, расчетливую, уверенную в себе лгунью. Даже если вы потеряли голову и набросились на мужа, когда узнали, что у него роман на стороне.

Вид у Джульетты скучающий, даже разочарованный.

– О тебе и Роберте я узнала еще до Рождества, – сообщает она. – Как ты верно сказала, я во всем зависела от мужа, вот и помалкивала. И терпела. Теперь скажи, что я ничтожество.

– Тогда почему неделю назад вы напали на Роберта? Он сказал, что уходит ко мне? Поэтому вы решили его убить?

Она молчит, изучая свои ногти. И наконец говорит: