— Тогда слушай. — Артур откашлялся. — Оказывается, есть такая вещь, которую Билиус назвал "врастанием". Это явление описано им весьма пространно, видимо он сам не до конца понимал, что это такое, но говорю как есть. Помнится, в первый раз в тебя стреляли и ранили в руку? Но в нашем мире у тебя место ранения лишь зудело, так? С каждым, как это называл Билиус, "пропаданием", твоя "реальность" в том мире растёт, что сказывается на нашем мире. В первые дни ты мог быть смертельно ранен, но здесь всё было бы в порядке. Теперь же, ты полностью "реализовался" там, что проявилось в исчезновении твоего тела в нашем мире. Синхронизация произошла, поэтому разницы между тобой "там" и тобой "здесь", больше нет. Билиус испытал всю полноту "реализации" в Америке, в своём доме, исчез на три года, а ты провёл там около девяти месяцев. Тебе не говорили, что ты три долгих месяца лежал в больничном крыле, не приходя в сознание? Почти год прошел, в июне ты "провалился", или "пропал", а полноценно вернулся лишь сейчас, в мае. Три месяца в коме за возвращение считать не стоит, я думаю.

— Ага, ты так говоришь "в коме", будто я только и делаю, что впадаю в неё. — усмехнулся Рон, а потом задумался. — Хотя да, я только и делаю, что в кому впадаю.

— Больше нет, к добру это или к худу. — усмехнулся в ответ Артур. — Теперь ты пропадаешь полностью. Кстати, можешь не искать системы в продолжительности отсутствия здесь или там. Билиус не первый из наших, кто пытался систематизировать данные и собрать статистику. Поколения предков пытались выявить алгоритм или хотя бы зависимости, но ничего не нашли. Ты можешь провести там год, но вернуться через час, а можешь провести там несколько минут, но вернуться на следующий день. Притом, чем "реальнее" ты там, тем больше разброс. Но иногда бывает, время проходит почти один к одному. Никогда не угадаешь. Не пытайся искать закономерности, их просто нет. Всё это уже проходили наши предки, если верить записям Билиуса, который был основательным мужиком и подошел к решению своей проблемы педантично. Жаль, что он ни на шаг не приблизился к решению…

— Какой же там кошмар… Мне нужно больше заклинаний, пап… — Рон содрогнулся от мысли о возвращении. — И нужно разобраться с головой, я кажется схожу с ума. Ещё там я видел наяву давно мёртвого человека. Мы же не пойдем в Мунго?

— Нет, там ретрограды и самодуры правят бал. — ответил на это Артур. — Мы поступим умнее. Мы найдем лучшего магловского психиатра или лучше психотерапевта, сынок… Пусть он не сможет залезть к тебе в голову[16], но мне кажется ему это и не нужно будет…

Кабинет Дамблдора

— Уизли… Уизли… Уизли… Уизли… — в течение нескольких минут бормотал директор, раскачиваясь в кресле и раздумывая. — Это придётся переиграть, эту ветвь отрезать, эти четыре вероятности теряют достоверность, придётся отказаться от варианта "Р", и перейти к варианту "Н". Да, вариант "Н" будет введён в игру в следующем году…

Шрамы

8 мая 1993 года. Хогвартс

— Рон, слышал новости? — Артур вернулся домой.

— А? — Рон читал газету в столовой.

— Дамблдора убрали с поста директора. — сообщил отец.

— В курсе. — кивнул сын. — Это из-за того, что мою однокурсницу парализовало, как и одну девочку из Когтеврана. А ещё Совет Попечителей решил, что я достаточно отдыхал, поэтому должен вернуться в Хогвартс десятого мая.

— А я этого не знал… — Артур недоуменно уставился на сына. — Откуда…

— Свежая газета, а также письмо от Совета Попечителей. — ответил Рон, уставившись на отца в ответ.

Артур содрогнулся от его взгляда. Перенесённое сыном имело отпечаток не только внутри, но и снаружи, особенно в глазах. Непоправимый ущерб, который они попытались сгладить у магловского психотерапевта, к которому честно записались на приём и должны были посещать раз в неделю. После первого сеанса Рон сказал: "Мне не нужен взрослый друг, который войдет в моё детское положение. Вы наняли не того."