Читаем Солдат императора полностью

Пылкий сердцем монарх повел свои легионы вослед нам, надеясь догнать и одним ударом решить затянувшуюся войну, что начал еще Карл VIII. Дело оборачивалось скверно для имперских войск. Один за другим Франциск сметал наши хилые заслоны и, перейдя Альпы, устремился к Милану, который и взял решительным натиском. Герцогское кресло Франческо Сфорца занял французский губернатор Луи де ла Тремуй.

Мы же отступили к Лоди, где укрепился наш командующий Шарль де Ланнуа с двенадцатитысячным войском. Девять тысяч ландскнехтов и испанцев он отрядил под команду удачливого воина Антонио де Лейва; они заняли городок Павия, чтобы обеспечить дороги к Милану, который мы не теряли надежды в скором времени отбить.

Положение ухудшалось с каждым днем, ведь французы в Милане не остановились и, развивая успех, бросились в драку. Павия стала ключевой позицией. Валуа ударил по ней со страшной силой своего тридцатипятитысячного корпуса. Слава богу, что часть воинов он вынужден был оставить в Милане гарнизоном, а также разослать по всей Ломбардии, так что не смог привести всю пятидесятитысячную армаду.

Опытные военачальники уговаривали его блокировать Павию малой силой, а главные части послать дальше, но король был настроен на быстрый успех и решился на осаду и штурм.

2 ноября Анн де Монморанси разбил наши разъезды и пересек реку Тичино. С тех пор кольцо блокады замкнулось и храбрые защитники могли рассчитывать только на свои силы. Контрвалационная линия была возведена с похвальной быстротой, на ней установили пушки, и до 21 ноября продолжалась бомбардировка. Крепкие стены Павии уступили совокупной мощи семи десятков орудий. И тогда начался штурм, который наши солдаты сдерживали трое суток подряд.

Кто бы мог подумать, что изнуренные осадным сидением люди смогут отразить вчетверо превосходящего противника?! Но, благодарение Господу, так и случилось. Много подвигов совершили наши воины и заставили Валуа прекратить приступ и продолжить блокаду, которая и длилась до памятного февраля 1525 года.

За это время мы сделали гораздо меньше, чем было необходимо, но гораздо больше, чем было в силах человеческих, чтобы помочь нашим товарищам и спасти судьбу всей войны.

Фрундсберг навербовал новую армию из пятнадцати тысяч ландскнехтов и атаковал швейцарские кантоны, что принудило райслауферов покинуть армию Франциска и вернуться домой для обороны родных стен.

Валуа не дремал тоже. Тайные переговоры с папой Климентом VII развязали ему руки на юге Италии, и он направил в сторону Неаполя экспедиционный корпус под командованием Джона Стюарта, герцога Албани, – шотландского наемника, чтобы занять этот вожделенный край, принадлежавший испанской короне, а значит, и нашему милостию Божьей императору Карлу Габсбургу. К счастью, Господь ослепил его и вскружил голову частыми успехами, так что он не послушал голоса разума и раздробил свои силы, ввязавшись в это авантюрное наступление.

Шарль де Ланнуа стремительно вышел наперерез и разгромил шотландского искателя приключений под Фьоренцуолой. Страшные потери, что понесла армия де Ланнуа, а также наступление отряда Медичи заставили его спешно вернуться в Лоди. Неаполь, как видите, мы отстояли, но воспользоваться плодами победы не смогли.

Синьор Джованни ди Медичи со своими ротами вернулся к Павии, встретив по дороге пороховой и артиллерийский поезд, что выслал для Франциска Альфонсо д’Эсте, герцог Феррарский.

Тут в полотно нашего повествования вторгается мотив личный, что так часто и неожиданно перекраивает самые тщательно подготовленные лекала большой политики.

Медичи был славным кондотьером и обходительным молодым кавалером, так что победы на свой счет он записывал не только на полях сражений, но и в аристократических альковах. Всем, кто только не глух и не слеп, было известно о любовной связи жены герцога д’Эсте и названного кондотьера, что, естественно, не добавляло симпатии первого к Медичи.

Я думаю, что именно это обстоятельство, а не одни только имперские гульдены и возможные политические выгоды подтолкнуло герцога Феррарского к тайным поставкам своих несравненных пушек и порохового припаса Фрундсбергу. Видимо, он надеялся немного сточить развесистые рога об острую щетку имперских пик. Насколько это задумка удалась, судите сами, но об этом позже, ибо ткань повествования не любит, когда ее рвут.

Итак, осада Павии шла своим чередом, а на великой шахматной доске началась новая рокировка. Пока Фрундсберг сотрясал Швейцарские Альпы, Уго де Монкада высадил испанский десант под стенами Генуи, надеясь поддержать прогабсбургские силы в их споре со сторонниками Валуа. Но там его уже ждали. С одной стороны десант встретили превосходящие силы французов, а с другой – на море – появился генуэзский флот под водительством грозы турок – несравненного синьора Андреа Дориа, что впоследствии оказал столь ценные услуги делу империи. А пока его корабли оказались последней песчинкой на чаше весов воинской удачи, которая отвернулась от испанцев, так что Монкада принужден был сдаться.