Читаем Солдат императора полностью

– Синьор, – раздался тихий шепот, когда я уже готовился задуть свечу. Проклятый балдахин мешал рассмотреть, кто же там у двери, но на всякий случай я выхватил шпагу, которую по привычке положил спать рядом с собой.

– Синьор, не пугайтесь, это я, Порция. Простите, что потревожила ваш покой. Я хотела пожелать вам спокойной ночи и добрых сновидений.

Вот черт, Адам как в воду глядел. Я быстро юркнул под защиту одеяла, спрятал клинок и сурово нахмурился:

– Спасибо, синьора, нижайше благодарю за заботу. И вам спокойной ночи и спасибо за гостеприимство. – Я постарался, чтобы мой голос звучал как можно почтительнее и в то же время холоднее.

– Что вы, синьор, – тихо сказала она, приближаясь, от ее шепота и мягких уверенных движений у меня начали бегать мурашки по спине. – Это лишь малая толика того, что мы могли вам предоставить. Я-то вообще, – тут она подошла совсем близко к кровати, – ничего для вас не сделала. – Сказала и мило потупила очи.

Я рассмотрел ее поближе. Она была невероятно хороша в неверном свете свечи. Невысокая ладная фигура была скрыта только невесомой преградой шелковой материи нижней камизы на двух лямочках. Некстати или, наоборот, очень кстати вспомнилась моя далекая Гелиан, которая отродясь не носила никакого нижнего белья. Под пристальным взглядом Порции Гелиан делалась все призрачнее, а я начал заметно дрожать.

– Синьор, вам холодно? Вы весь дрожите, – прошептали ее полные губы, и девушка опустилась перед кроватью на колени.

– Госпожа, я очень удобно устроен и не стою ваших забот, право. Не подумайте, что я пытаюсь от вас избавиться, вы же в собственном доме, но я хочу сказать, что со всем уважением к вам и вашему почтенному батюшке, не желая обидеть, но я устал и хочу спать… – Я мямлил что-то еще, тщетно плетя защитную завесь из сложных великосветских построений, когда она смела ее одним касанием, погладив мои коротко стриженные волосы.

– А ты красивый! Ты всегда спишь голый?

– Я не голый… я под одеялом…

– У тебя сильные руки, – и она провела своей теплой маленькой ладошкой по плечу, чуть сдвигая вниз покрывало.

Так. Меня форменным образом… клеили, к чему я совсем не привык.

Это следовало прекратить. Во избежание политического скандала.

– Мы уже на ты? – поинтересовался я, отодвигаясь. Девушка неверно истолковала мое движение и легко переместилась на освободившейся край кровати. Ее крепкие ягодицы четко вырисовались под натянувшимся шелком. Она перехватила мой взгляд и усмехнулась.

– Я же хозяйка, как ты верно заметил. Мне все можно.

– Послушай, хозяйка. Ты девочка пятнадцати лет. Зачем ты это делаешь? Тебе не стыдно? Что бы сказал твой почтенный отец?

– Во-первых, мне шестнадцать, – смешно нахмурилась она. Потом перекинула руку на другую сторону кровати, буквально нависнув надо мной, так что я мог легко созерцать почти вырвавшиеся из шелкового плена совершенные полушария ее бюста. Очень немаленького, надо сказать. Гораздо больше, чем у Гелиан (тьфу, черт, опять), и очень упругого! – Во-вторых, я разве делаю что-то не так? В-третьих, мне совсем, совсем не стыдно. В-четвертых, мой почтенный отец нализался с Адамом вина и раньше полудня не проснется. – Она хитро улыбнулась, отчего ее хорошенькое личико сделалось просто очаровательным: – И потом, где ты видел девочек в шестнадцать лет?

– Я… я…

– Господи, когда ты смущаешься, ты еще краше. Смотри, весь покраснел. – Ее губы оказались напротив моих. Совсем близко. Совсем. – Только не говори, что ты еще девственник, а то я совсем зазнаюсь.

– Нет, но нам не следует продолжать, – придушенно сказал я. И душило меня вовсе не невесомое тело Порции.

– Почему, глупенький? – прошептала она совсем тихо. Я собрал все свое мужество и волю в кулак и изрек, как мне показалось, весомо:

– Потому что. Нельзя. Это раз. И я не хочу. Это два.

Порция вскинулась, вскочила на ноги одним ловким и слитным движением. Ее густые брови были сведены в грозную дугу, а карие глаза сверкали. Она ответила мне в тон:

– Для меня нет слова “нельзя”. Я беру все, что хочу. Или кого. Это раз. Сейчас я хочу тебя. Это два. – Юная хозяйка большого дома резко выкинула руку вперед и в миг сорвала одеяло, оставив меня совершенно голым, как есть. Я и в самом деле спал без одежды, так как предельно устал за долгие месяцы похода спать не раздеваясь. Она опустила взгляд в геометрический и, так сказать, физиологический центр моего тела. Лицо ее засияло в торжествующей улыбке:

– Ну вот. А говорил “не хочу”! Врушка!

Какое там “не хочу”.

Мое естество буквально вопило обратное, направив к небесам свой… э-э-э… рупор.

– А ты и в самом деле хорош. Каков жеребец!

Не сделав попыток прикрыться – теперь это было бы глупо, я запоздало прибавил голосу военного металла:

– Развернись и выйди из комнаты, малолетка!

– Развернуться? Да пожалуйста! – Одно неуловимое движение, и белый шелк стек к ее ногам, а девушка осталась во всем своем смуглом великолепии. Не знавшем косметики, химии и пищевых концентратов. Это невозможно, но “рупор”, будем его так называть, сделался еще тверже и уже, казалось, звенел.