Читаем Солдат императора полностью

Древние образцы античного искусства подвергаются самому тщательному ознакомлению и переосмыслению, так что новые шедевры оставляют древние оригиналы далеко позади в смысле реалистичности отображения реальности.

Знакомство с исходными образцами, давшими жизнь современной тенденции в искусстве, относящимися к XIV столетию по местной хронологической шкале, заставляет констатировать движение интереса художника от “реальности вообще”, первым провозвестником коей было открытие художественной перспективы в начале XIV в., к человеку и человеческому телу как главной точке приложения творческого усилия творца.

Ранее самое реалистичное отображение человеческого тела в художественном полотне оставлялось на едином уровне с окружающем пейзажем, то есть реалистичность природы и реалистичность человека ставилась на единый уровень. Современная тенденция имеет противоположную направленность: человек, его тело, его лицо, его эмоции – вот главный акцент культурного отражения реальности.

Обычным приемом концентрации внимания на человеке является затемнение фона. При полной реалистичности и даже дотошности передачи деталей фоновый натюрморт остается в глубокой тени, а фигура и зачастую лицо главного героя высветляются, становясь центром полотна.

Скульптурное исполнение человеческого начала в общем соответствует живописному…»

Из дневника Пауля Гульди

«Я принял решение вести дневник. Никогда прежде мне не приходилось заниматься ничем подобным, но пример моего товарища и спутника Адама Райсснера, аккуратно заполняющего свою книжечку каждый вечер, натолкнул меня на мысль, что упражнение сие далеко не бесполезно. Помимо прямых выгод для моего дела, систематические записи отлично дисциплинируют разум и не позволяют ему заснуть в однообразной рутине военных дней.

Хотя как таковая кампания завершена и расположение имперских войск осталось далеко позади, но мы все еще на службе, да и война, как нетрудно догадаться, далеко еще не окончена. Так что насчет “рутины военных дней” я вовсе не преувеличил.

Мои записи легко могут попасть в чужие руки. К сожалению, быт наш полон беспокойных происшествий и совсем не безопасен. Праздный дворянин мог бы назвать такую жизнь “приключением”, но мы выполняем боевое задание, а я, как вы понимаете, несу здесь не только императорскую службу. Поэтому я не склонен относиться к этому походу как к авантюре.

На тот случай, если тетрадь, что находится сейчас в моих руках, пропадет, я веду записи посредством несложного шифра. Шифр и в самом деле примитивный, вероятный недоброжелатель или случайный человек, что может подобрать записки, без особого труда его расколет. Но за сохранение своего инкогнито я совершенно спокоен и при подобном развитии событий. Ведь чтобы прочесть дешифровку, нужно быть не просто опытным криптологом. Надо ли говорить, что записи я веду на родном языке, который здесь никто не прочтет в ближайшие лет семьсот.

Ровно три месяца минуло со дня памятной битвы при Бикокка. Сокрушительное поражение французских войск оказалось камнем, что сдвинул лавину. Просперо Колона повел войска на Геную, которую мы взяли после недолгой осады. Французы, оставшиеся без швейцарской пехоты, отступили в Венецию.

Я слышал, что виконт Лотрек – их главнокомандующий – спешно выехал из Кремоны в Лион для доклада “кайзеру Францу”, а войска оставил на попечение графа де Сен-Поля и Лескана, что так неудачно направлял французских жандармов в памятный день при Бикокка.

Кстати, наши испанские коллеги столь часто теперь используют название этого маленького городка в качестве жаргонизма, что я не удивлюсь, если через несколько лет словечко перекочует в конвенционный испанский язык, обозначая что-то вроде «большого приобретения за малую цену». Наши потери были столь ничтожны, а последовавшие выгоды столь значительны, что этимология вовсе не удивительна.

Я и Адам едем из Генуи в Венецию. Позади осталась Модена, к вечеру наши кони будут топтать мощеные феррарские тротуары, на что я очень надеюсь. Как же мы оказались вдвоем так далеко от имперской армии?

Все очень просто и очень непросто. Попытаюсь объяснить парадокс: Георг фон Фрундсберг был спешно вызван в Баварию с частью войск. Крестьянское восстание, которое проницательные люди были склонны открыто называть Крестьянской войной, иногда добавляя эпитет “Великая”, разгорелось с новой силой. Императору срочно потребовался авторитетный специалист по быстрому разрешению кризисных ситуаций. Надо ли говорить, на кого пал выбор? Судя по всему, дела там принимали оборот самый нешуточный.

Перед отъездом Георг вызвал своего секретаря и приказал оставаться в Италии. Ему следовало инкогнито отправиться в Венецию с разведывательной миссией. Имперская агентура… ну, насчет «агентуры» я, пожалуй, загнул, переделывая местные понятия на знакомый лад, просто доверенные лица, которые получали помощь от канцелярии Карла или непосредственно от Фрундсберга, должны были ввести Адама в курс местных политических хитросплетений.