Читаем Солдат императора полностью

– Вот то-то. В строй встань. – Далее надо было сказать что-то очень бравурное и начальственное, чтобы сгладить впечатление и избежать немедленных расспросов, что я и сделал.

– Значит так, обращаюсь ко всем, и к новому пополнению, и к старичкам. Скоро выступаем. Когда дело дойдет до дела, слушать команды и выполнять беспрекословно! Идем мы, как вы знаете, за море, в Тунис. Земля там чужая – это вам не шуточки. В случае чего там даже в плен сдаться некому, нас ждет «плохая война». Не забывайте, что мы сражаемся под священными знаменами империи! Под ними сражались и погибли многие славные ландскнехты. Так будем же достойны их памяти! Хох Кайзер!!!

– Хох! Хох! Хох!

– Со своей стороны обещаю: все отличившиеся будут награждены, а все обосравшиеся, соответственно, примерно наказаны… – и так далее. Стандартная, по-военному звонкая ахинея. Я так научился говорить буквально часами.

Но что я могу сказать по делу? Только: о-па! Чуть не засыпался на ровном месте! Спасибо, дорогие мои коллеги из группы легендирования. Прикрытие составили на высшем уровне. Никакого Пауля Гульди, по идее, не должно было существовать ни в Дрездене, ни рядом. Сволочи, больше слов не хватает. Выкручивайся тут за них.

За выгрузкой последовал марш на восток. Воля императора заносила острую шпагу его армии над городом Тунисом, в прошлом – финикийским Карфагеном, с одной стороны, и дагу флота – с другой. Флот шел в видимости берега, готовый прикрыть армию огнем, подкинуть припасов или обеспечить эвакуацию, если запахнет жареным. Ну и во время осады прибрежных укреплений его многочисленные пушки – неоценимое подспорье.

Ведь что такое корабль, как не огромная орудийная платформа с парусами? Пара судов – сорок пушек или около того – сравнимы со всей сухопутной армией. Таскать за собой несколько десятков стволов весьма затруднительно, а тут никаких помех, море все выдержит. Так что судов у нас не пара и есть весьма большие, со страшным количеством орудий.

Несколько раз на марше нас тревожили летучие отряды конницы. Как и предполагалось, местные с радостью вербовались в турецкую армию. А у кочевников всегда замечательная легкая кавалерия. Простите, что постоянно синонимизирую понятия «конница» и «кавалерия», я знаю, чем они различаются[100]. Это я с целью литературных красот, не более.

К счастью, разъезды всегда оказывались начеку, и мы обошлись без серьезных потерь. Человек с воображением и не чуждый военного дела легко представит, как это могло быть.

Ночь, палатки и шатры. Неожиданно полыхает огонь, по лагерю разливается пожар. Люди в исподнем выскакивают на улицу и тут же падают, пронзенные стрелами. Кто-то хватается за оружие, но мимо проносятся невнятные тени, сумрачными молниями сверкают сабли, рассекая позвонки и затылки. Минута – лагерь охватывает паника. Где враг – непонятно, пожар ширится, начинают рваться бочки с порохом.

Когда с противоположного конца подходит бронированная стена пехоты, когда выскакивает конница в полном вооружении, невидимого врага уже и след простыл. А заодно половины орудийного припаса и сотни человек, обреченных на плен и рабство. И убитых с полтысячи.

Обошлось. Этот пессимистический сценарий был абсолютно реален, но не воплотился в жизнь благодаря многочисленным часовым и частому неводу легкоконных дозоров.

В ходе столкновений мы на практике выяснили, что мушкеты заметно дальнобойнее любых луков, а густая цепь пеших стрелков создает такую плотность огня, что стрельба по площадям без особого прицела приносит заметные результаты. Самое главное, неуловимые конные лучники побаивались заезжать в зону эффективного поражения и, как следствие, посылали тучи стрел в белый свет без особой пользы для них и вреда для нас.

Плотные шеренги баталий тоже отлично показали себя под дождем стрел. Один раз нас атаковали на марше и минут десять посы́пали весь полк жалящей смертью. Мы успели в полном порядке построиться и начать неспешную атаку. Естественно, никого не поймали, но и потерь было куда меньше, чем можно было представить, глядя на тучи стрел, заслонявшие солнце.