Читаем Солдат императора полностью

Я и Адам манкировали всяческими скучными, на наш взгляд, церемониями, где «прекрасные дамы» осматривали гербы, герольдмейстеры проверяли родовитость участников и тому подобное. Надо сказать, что этот «увлекательный» процесс занял целый день! И это был второй день турнира, так как первый был посвящен вносу знамен и шествию участников.

Только грандиозные пиры каждый вечер заставляли мириться с наскучившим церемониалом.

Фрундсберг непрерывно зевал и слал в королевский дворец письмо за письмом, которые выводил своим каллиграфическим почерком Адам. У меня рябило в глазах от всеобщего сверкания, от гербов и бейджей, золотых шелков, а в ушах не прекращался звон – эхо громких клятв, здравиц и тостов. Надо ли говорить, что Монмартен оказался в своей стихии и плавал в этом великолепии, как рыба в водах Мирового океана?

– Друзья мои, – посетовал он в ответ на наши утомленные жалобы, – друзья, друзья… Это разве церемониал? Настоящий блеск был когда-то при дворе герцогов Бургундии, сейчас вы видите только его жалкую тень.

– На том спасибо! – сказал недовольно Райнхард. – Я, кажется, скоро с ума сойду от всего этого. «Шлем мессира де Мелюна, шлем сеньора де Бальбоа»… задница Райнхарда фон Матча… «не посрамил ли кто, не отзывался ли дурно о благородной даме, не опорочил ли?» Да если бы эти расфуфыренные бабы знали, что мы вытворяли всего три месяца назад, гы-гы-гы! Конечно опорочил, гы-гы-гы!!!

Мы хором оскалились самыми довольными улыбками.

– Помню, помню, как же, – включился в разговор я, – в Лоди славно погуляли. Эх, на месте суда прекрасных дам я бы тебя ни за что на пушечный выстрел не допустил бы до турнира!

– Это потому, что хреновая из тебя дама.

– Га-га-га!!! – заржали мои спутники, распугав голубей на улице. Дело было вечером, и мы чинно прогуливались по городу, тщетно пытаясь растрясти сытую одурь после кулинарных излишеств очередного пира.

– Я что-то упустил, Райнхард, ты заявился для завтрашних состязаний?

– Делать нечего. Кольца снимать да по вертушке стучать. Пускай столичные дворянчики развлекаются. Я на копьях сражусь послезавтра, а потом и на двуручных мечах.

– А на секирах?

– Да хоть на поварешках. В пешем строю я никого не испугаюсь.

Переговариваясь таким образом, мы дошли до развилки, где нам предстояло расстаться. Монмартен подкрутил ухоженный ус выверенным движением руки, он вообще все делал выверенно, такое впечатление, что репетировал перед зеркалом каждый шаг и каждый поворот головы.

– Ну что, любезные мои спутники, – молвил он, – до завтра? Погрузимся в целебный сон и отдых. Как там писал Петрарка?

Мы попрощались, а Райнхард добавил:

– И будем молиться, чтобы не помереть ночью от вздутия живота или непроходимости кишок, ха-ха-ха!

Долго ли, коротко ли, но долгожданное послезавтра наступило.

Отстояв заутреню в храме, многочисленные рыцари потянулись на ристалищное поле. Ну и мы с ними.

Фрундсберг недовольно ерзал на своем кресле в ложе почетных гостей и все время ворчал: к императору-де не протолкнуться, на письма не отвечает, а дело стоит. Дело у него было важное, что и говорить.

Он планировал скорый поход на Рим, чтобы закрепить, значит, успех и не останавливаться на достигнутом. Надо сказать, что хоть Карла V и величали императором, но юридически он таковым не являлся, оставаясь простым королем Германии, Испании и так далее. Короноваться священной короной Карла Великого он мог только в Риме.

Фрундсберг беспокоился, полагая, что с помазанием в Вечном городе и войне конец.

Все это мне неоднократно рассказывал всезнайка Адам.

Теперь, пользуясь паузой, я сидел и размышлял, насколько оправданы чаяния нашего вождя. На турнирной площадке смотреть пока было не на что, вот я и занимал голову. Когда ваш покорный повествователь пришел к неутешительному выводу, меня неожиданно отвлекли от грустных дум о большой политике:

– Позвольте полюбопытствовать, отчего монсеньер не готовится к конным ристаньям? – Я обернулся. Рядом стоял разодетый бургундский дворянин кто-то де ла какой-то сир де откуда-то. Совершенно вылетело из головы его полное поименование. Я вежливо приподнял седалище с кресла и ответил:

– Не вышел родом.

– Не наговаривайте на себя, право! Я видел ваш герб на представлении позавчера. Вы ведь, кажется, герр…

– Пауль Гульди. И герба моего вы не видели за неимением такового.

Кто-то де ла какой-то покраснел, пробормотал нечто извинительное и исчез. Вероятно, пошел готовиться к «ристаньям».

– Растешь, Пауль, – ехидно усмехнулся Фрундсберг и пребольно пихнул меня локтем в бок, – уже за вельможу принимают.

За вельможу меня принять могли вполне.