Читаем Сокровища Ирода полностью

– Ламуэн! Во имя Пресвятой Богородицы!

Враги, обмениваясь злобными возгласами, перестроились и начали планомерное наступление на графа. При этом он сразу же отметил, какую тактическую ошибку они допустили: они наступали рядом, охватывая его полукольцом, поэтому мешали друг другу, стесняли движения собственных соратников.

Граф сделал мощное круговое движение мечом, заставив врагов замешкаться и еще больше сдвинуться друг с другом, а затем нанес молниеносный удар, которому его научил старый рыцарь из Бургундии, давний соратник Балдуина.

Один из крестоносцев упал на колени, грязно ругаясь: его плечо было глубоко рассечено, из раны фонтаном хлестала темная кровь. Другие невольно замешкались, лишившись решимости, но одноглазый резким выкриком снова погнал их в бой.

Граф отступил на прежнюю позицию, прижавшись спиной к стене, и снова широко взмахнул мечом.

В это время за окном комнаты послышались многочисленные голоса, звон оружия, замелькали огни.

Противники графа перебросились несколькими словами и кинулись к двери. Он хотел было отрезать им путь к отступлению, но не стал рисковать, надеясь на подмогу.

Последним комнату покинул одноглазый. В самых дверях он на мгновение задержался, сверкнул на графа пылающим глазом и скрылся, выкрикнув напоследок те же непонятные слова:

– Харкам Кумрат!

В ту же секунду в окно один за другим влезли вооруженные слуги генуэзцев. Они галдели, громко переговаривались, грозно размахивали мечами, но и не думали преследовать убийц.

Несколькими минутами позже, уже через дверь, как и подобает порядочному господину, вошел сам мессир Филиппе Бьянки. На ходу пристегивая меч к перевязи, едва сходящейся на внушительном животе, генуэзец тяжело дышал и озабоченно озирался.

– Слава Богородице, милостивый господин граф, вы не пострадали! – воскликнул он, сжимая в волнении мягкие руки. – Какое несчастье! Как эти мерзавцы сумели проникнуть в нашу цитадель – ума не приложу! Позор на мою седую голову! Но я разберусь, я выясню, кто стоял на посту! – И мессир Филиппе потряс в воздухе небольшим кулаком. – Слава Господу, что мой сын вовремя проснулся, услышал шум и поднял тревогу! Надеюсь, милостивый господин граф не затаит обиду на бедных генуэзцев?

Позади отца, среди толпящихся слуг, мелькала напуганная физиономия Сандрино.

Граф взглянул на молодого итальянца пристально, но тот встретил его взгляд с видом совершенной невинности.