Читаем Сократ полностью

«Я тоже, Протагор и Сократ, прошу вас уступить друг другу: можно спорить о таких вопросах, но не ссориться. Спорят ведь и друзья, которые хорошо относятся друг к другу, а ссорятся противники и враги. Так-то и вышла бы у вас великолепная беседа, и вы, собеседники, заслужили бы от нас, слушателей, величайшее одобрение, но не восхваление: одобрение возникает в душах слушателей искренне, без лицемерия, словесное же восхваление часто бывает лживым и противоречит подлинному мнению людей…» (Платон. Протагор. 337 ab).

В приведенной здесь цитате Платон дает очень тонкую словесную характеристику Продику с его любовью к разбору отличий между схожими, но не одинаковыми понятиями («спор» — «ссора», «одобрение» — «восхваление» и т. п.). Хорошо известно, что Продик больше всего интересовался проблемами языка, особенно связанными с синонимикой. Его, по сути дела, можно назвать первым серьезным лингвистом в античной истории.

Сократ унаследовал это внимание к языковой стороне высказываний и сам порой был не чужд лексических штудий. Таковыми он занимается, например, на всем протяжении платоновского диалога «Кратил», где в самом начале, разумеется, упоминает Продика (Платон. Кратил. 384 b). Самое же главное — работа по разграничению и уточнению значений синонимов во избежание путаницы между ними была совершенно необходима для создания аппарата максимально корректных общефилософских понятий. А ведь — опять напомним — начало формирования такого аппарата является одной из главных заслуг Сократа.

* * *

Антифонт (около 480–411 год до и. э.). Это едва ли не единственный софист, который был коренным афинянином. Изучение его жизни и деятельности сопряжено с некоторыми сложностями, — прежде всего потому, что среди ученых нет единого мнения, являются ли упоминаемые в разных источниках «оратор Антифонт» и «софист Антифонт» двумя разными лицами или одним и тем же. Впрочем, в самое последнее время были приведены весьма весомые аргументы в пользу их тождества^{66}. Из этого и будем исходить.

Антифонт, как и многие софисты, был личностью разносторонних дарований. Он писал философские трактаты, обучал молодежь искусству судебного красноречия, сам выступал с речами (некоторые из них сохранились до нашего времени) и даже занимался толкованием снов — его сонник считался в античности одним из самых авторитетных.

Кроме того, Антифонт являлся крупным политическим деятелем афинского полиса, идеологом олигархии, главой одной из влиятельных гетерий. Уже на закате своей карьеры, в 411 году до н. э., он выдвинулся в государстве просто-таки на ведущее место. Антифонт стал одним из лидеров олигархического переворота, приведшего к власти так называемый режим «Четырехсот»^{67}, а после установления этого режима играл в нем, по некоторым сведениям, фактически первенствующую роль. После свержения олигархии, продержавшейся лишь несколько месяцев, он предстал перед судом по суровому обвинению в противозаконном захвате государственной власти и произнес великолепную, поразившую современников речь в собственную защиту (от этой речи, к сожалению, дошли лишь незначительные фрагменты). Однако участь Антифонта, разумеется, была предрешена: его приговорили к смерти и казнили.

Как философ Антифонт являлся характерным представителем софистики. Вот краткое обобщение основных положений его учения: «…Все социально-правовые «установления», законы, равно как и «общепринятые нормы» морали, оказываются конвенциональной фикцией, «враждебной» природе человека… Природа понимается как естественные склонности, биологические инстинкты и заявляет о себе в известном гедонистическом постулате: максимум удовольствия, минимум страдания. «Справедливость» — лицемерное и вынужденное соблюдение законов; поэтому «для человека наиболее выгодный способ употребления справедливости таков: при свидетелях уважать законы, а без свидетелей — требования природы». Стесненная запретами и условностями природа при каждом удобном случае разрывает «оковы»… Примат «природы» над «законом» приводит Антифонта к идее равенства всех людей и неистинности сословных и расовых привилегий»^{68}.

Как видим, здесь налицо все принципиальные особенности теорий софистов, причем доведенные, кажется, до предела: и релятивизм, и правовой нигилизм, и циничный, гедонистический прагматизм… А в то же время — признание равенства людей, что в V веке до н. э. в античном обществе, принципиально основанном на неравенстве, должно было звучать в высшей степени необычно и ново. Видный отечественный исследователь древнегреческой философии и культуры С. Я. Лурье считал Антифонта едва ли не первым анархистом в истории человечества^{69}. Но это, кажется нам, уже явное преувеличение.

В воспоминаниях Ксенофонта Антифонт выступает одним из действующих лиц, собеседников и оппонентов Сократа. Его спорам с «босоногим мудрецом» посвящена целая глава произведения (Ксенофонт. Воспоминания о Сократе. 1.6).