Читаем Сократ полностью

Все перечисленные источники согласны только в одном — в том, что Мирто принадлежала к семье Аристида Справедливого. В остальном же — полный разнобой. Она фигурирует то как дочь Аристида (впрочем, этот вариант представляется совершенно невозможным: достаточно сопоставить время рождения Аристида — около 530 года до н. э. и Сократа — 469 год до н. э.), то как его внучка, то даже как правнучка. И женой Сократа она была не то до Ксантиппы, не то после, не то одновременно с ней… На наш взгляд, скорее можно считать, что по своему юридическому статусу Мирто была не официальной супругой Сократа, а его наложницей^{41}. Как известно, афинское право отнюдь не запрещало гражданам иметь наряду с законной женой таких наложниц, которые, более того, вполне могли быть свободными женщинами и даже гражданками.

Не стоит даже и пытаться сейчас распутать все эти хитросплетения: у нас недостаточно достоверных данных. Констатируем только факт, который, кажется, все-таки можно считать имевшим место: Сократ находился в каких-то близких отношениях с женщиной из потомства Аристида. Эго была дочь или сестра Аристида Младшего, с которым, как упоминалось выше, философ общался.

В связи с наложницами процитируем слова оратора Демосфена, которые нашим современникам могут показаться глубоко циничными и шокирующими. «Гетер мы заводим ради наслаждения, наложниц — ради ежедневных телесных потребностей, тогда как жен мы берем для того, чтобы иметь от них законных детей, а также для того, чтобы иметь в доме верного стража своего имущества» (Демосфен. LIX. 122). Но Сократ взял в свой дом Мирто скорее всего для того, чтобы спасти ее от бедности. Ведь Аристид Справедливый, будучи бессребреником, почни не оставил своим потомкам наследства, и они сильно нуждались. Кстати, можно с немалой долей уверенности утверждать, что личность Аристида, его образ жизни оказали значительное влияние на Сократа, на весь стиль его поведения, который был максимально простым и непритязательным не только (наверное, даже не столько) из-за ограниченности материальных средств, но и по принципиально демонстративным соображениям.

Скажем заодно несколько слов и о Ксантиппе, законной супруге Сократа. Ее с немалой долей вероятности тоже можно считать знатной женщиной. Во всяком случае, имя ее типично именно для аристократической среды. Мужской вариант этого имени — Ксантипп — был популярен в VI–V веках до н. э. прежде всего в древнем роду Бузигов — том самом, к которому принадлежал, в числе прочих, великий Перикл. А за безвестного простолюдина ни один аристократ, конечно, не выдал бы свою дочь.

На Ксантиппе Сократ, судя по всему, женился довольно поздно, когда ему было лет пятьдесят или близко к тому. В их браке родились три сына — Софрониск, Менексен и Лампрокл. Один из них, как было принято в греческих семьях, был назван в честь деда — отца Сократа; имена остальных тоже звучат в достаточной мере аристократично. Впрочем, на семейной жизни «босоногого мудреца» мы пока останавливаться не будем; рассказ о ней предстоит в одной из следующих глав.

А пока заметим, что наш тезис о знатном происхождении Сократа подтверждается еще и следующим наблюдением Аристотеля: «Прекрасно одаренные роды вырождаются в сумасбродные характеры, как, например, потомки Алкивиада и Дионисия Старшего, а роды солидные — в глупость и вялость, как, например, потомки Кимона, Перикла и Сократа» (Аристотель. Риторика. 11. 1390 b 25 слл.). Как видим, род Сократа поставлен здесь в один ряд с родами Кимона и Перикла, то есть Филаидами и Бузигами.

Немаловажно и то, что Сократе некоторым презрением относился к простонародью. Вот как наставлял он одного из своих собеседников: «Неужели ты стесняешься валяльщиков, башмачников, плотников, кузнецов, земледельцев, купцов, рыночных торговцев, думающих только о том, чтоб им купить что-нибудь подешевле и продать подороже? А ведь из всех их и состоит народное собрание» (Ксенофонт. Воспоминания о Сократе. III. 7. 6). Если бы он сам относился к низам общества, подобные высказывания в его устах были бы немыслимы, ибо тогда они относились бы и к нему самому. И аристократы, общаясь с философом, явным образом видели в нем «своего», а не простолюдина.

Что же касается материального положения семьи, в которой родился и вырос Сократ, его можно охарактеризовать следующим образом: семья была не богатой, но и отнюдь не бедной, а зажиточной, принадлежала к средним слоям афинского гражданства.