Читаем Сократ полностью

Это верно лишь отчасти. Сократ постоянно ищет определения различных предметов и качеств. А что такое определение? В сущности, ответ на загадку. На простейшую по структуре загадку типа «Что есть добродетель (или мужество, или любовь, или благочестие…)?». Но ведь главный-то парадокс заключается в том, что он эти определения ищет, спорит по этому поводу с собеседниками, но в конце концов, опровергнув их определения как ошибочные, своих-то собственных, верных, он по большей части не дает! Во всяком случае, такое впечатление остается от сократических диалогов Платона, в которых, можно не без основания утверждать, личность и мысли его учителя отражены наиболее адекватно.

Сократ всегда что-то оставляет нераскрытым, не до конца объясненным. Как будто бы он — действительно тот самый Сфинкс, не желающий, чтобы загадка была полностью разгадана: пусть какая-то пелена тайны все же останется над ней…

Мы напрямую выходим на одну из ключевых проблем, связанных с Сократом: каков же его вклад в развитие философской мысли? В чем он заключается? И, соответственно, в чем суть его учения? Уже только поднять этот вопрос — как броситься в бушующее море. Море самых различных, порой противоположных мнений. На некоторых из таких мнений мы вскоре еще остановимся. А пока процитируем полностью знаменитое место из Аристотеля, которое, как справедливо считается, является ключевым для понимания пресловутого «вклада Сократа».

«…Сократ исследовал нравственные добродетели и первый пытался давать их общие определения (ведь из рассуждавших о природе только Демокрит немного касался этого и некоторым образом дал определения теплого и холодного; а пифагорейцы — раньше его — делали это для немногого, определения чего они сводили к числам, указывая, например, что такое удобный случай, или справедливость, или супружество. Между тем Сократ с полным основанием искал суть вещи, так как он стремился делать умозаключения, а начало умозаключения — это суть веши: ведь тогда еще не было диалектического искусства, чтобы можно было, даже не касаясь сути, рассматривать противоположности, а также познает ли одна и та же наука противоположности; и в самом деле, две веши можно по справедливости приписывать Сократу — доказательства через наведение и общие определения: и то и другое касается начала знания). Но Сократ не считал отделенными от вещей ни общее, ни определения» (Аристотель. Метафизика. XIII. 4. 1078 b 17–32).

Последнее сказано, несомненно, в пику Платону — ученику Сократа и учителю Аристотеля. Платон, как известно, признавал особый мир идей, существующий отдельно от нашего материального мира и, более того, первичный по отношению к нему. Аристотель же считал, что дискуссия о том, что первично — идея (форма) или материя, — не более плодотворна, чем спор «о курице и яйце», поскольку эти два начала есть в каждой вещи — не отдельно, а неотрывно друг от друга. Неудивительно, что он хочет и в Сократе видеть своего союзника. Впрочем, «босоногого мудреца» стремились задним числом сделать союзником все мыслители, которые с ним не враждовали, будь то тот же Платон или Ксенофонт, Аристипп или Антисфен… О позиции самого Сократа это еще ничего не говорит.

Но нужно подробнее рассмотреть и истолковать процитированный отрывок из Аристотеля, поскольку без комментария он довольно сложен для понимания. Итак, что же следует из слов Стагирита[21]?

Сократ исследовал нравственные добродетели. Действительно, сказанное никакому сомнению не подлежит. Если не считать исканий времен своей молодости, он не испытывал интереса к натурфилософским проблемам, не пытался раскрыть тайну происхождения мира, а всецело посвятил себя изучению человека как существа, обладающего нравственностью. что означало почти исключительное внимание мыслителя к проблемам этическим. Это нам уже прекрасно известно.

Далее, Сократ, согласно Аристотелю, стремился делать умозаключения. Речь идет о так называемых силлогизмах — дедуктивных рассуждениях, состоящих из двух посылок (их принято называть большей и меньшей) и вывода, который из них делается. Пример простейшего силлогизма, приводившийся еще в дореволюционных гимназических учебниках: «Все люди смертны. Гай — человек. Следовательно, Гай смертен». В этом примере первая фраза — большая посылка, вторая — меньшая, третья — вывод.

Огромное достоинство силлогизма заключается в том, что, если его правильно построить, умозаключение обязательно будет верным; какие-либо ошибки в выводе совершенно исключены. Силлогизм — основа любой дедукции, да и в целом важнейший, неотъемлемый элемент классической формальной логики. «Отцом» этой философской дисциплины традиционно считается сам Аристотель. И действительно, его трактаты по логике (их цикл известен под названием «Органон») довели ее разработку до такой степени совершенства, которая вряд ли кем была превзойдена в последующие века. Однако, как видим, Аристотель готов поделиться честью первооткрывателя, причем именно с Сократом, с которым он связывает обращение к силлогизмам.