Читаем Сокол полностью

Проснувшись от чьих-то шагов, Максим открыл глаза и увидел только что вошедшего юношу — раскрасневшегося, с блестящими глазами, только все же немного грустного. Как видно, провожание девушек (точнее сказать, девушки — Агнессы) прошло не совсем так, как ожидалось.

— О, Макс… Извини, разбудил. Кстати, уже утро. — Бросив сюртук на стул, молодой человек с улыбкой подошел к окну и распахнул ставни. — Ты посмотри только, какой чудесный рассвет!

Только что вставшее солнце, уже не рассветно-красное, но еще и не полуденно-золотое, ворвалось в комнату веселым взрывом лучей, заиграло на старом зеркале, на стоявшем в углу бюро, на лаковой поверхности стола, ярким зайчиком упало на висевшую над столом копию картины Милле «Анжелюс». Картина отражала вкусы хозяина дома — очень приличного доходного дома на улице Роше, что неподалеку от вокзала Сен-Лазар и так называемых «Grandes bulvardes», недавно обустроенных префектом Сены бароном Османом. Здесь, на третьем этаже, снимали пансион на двоих Антуан и Жан-Пьер. Жан-Пьера, кстати, завтра уже должны были провожать в Карлсбад — с Восточного вокзала, он тоже располагался недалеко.

— Ах, какая красота! — Сняв ярко-голубой щегольской галстук — скорее даже, шейный платок, — Антуан потянулся и, обернувшись, подмигнул гостю: — Я вижу, ты уже выспался! Вот здорово. Будет с кем выпить вина… Знаешь, сказать тебе по секрету, Жан-Пьера поутру никогда не добудишься, а я вот, наоборот, люблю вставать рано, может быть потому, что вырос в провинции. Я ведь из Нормандии, есть там на побережье такой удивительно красивый — нет, честно слово красивый! — городок Онфлер. Кстати, ты видел картины Эжена Будена? Это наш, нормандский художник, правда, его полотна не всем нравятся, но мне кажется…

Максим улыбался. Похоже, его новый приятель относился к тем — очень даже неплохим — людям, страдавшим одной ма-аленькой страстью, что называется, был «tres bavard», а говоря попросту, любил поболтать по делу и без дела. Впрочем, не самое плохое качество.

— Антуан, я хотел бы попросить тебя об одной услуге.

— Все что угодно, друг мой! — Юноша откупорил оставшуюся бутылку шампанского и картинно прижал руку к сердцу. — Все, что угодно, кроме вот этой картины. Она не моя, а хозяйская. Он неплохой человек — мы с Жан-Пьером платим за этот пансион всего двести франков, не так и дорого на двоих. Сам посмотри — здесь две комнаты и просторная гостиная, в которой ты как раз сейчас спишь… то есть, вернее, уже не спишь. Тебе нравится Милле? А Курбе? А мне очень нравится старина Энгр. На! Выпьем за наше знакомство!

— Шампанское по утрам пьют… — Хмыкнув, Максим, не вставая с постели, опрокинул бокал и сладко зевнул.

— Ага! Все-таки ты соня. А что ты сейчас только что сказал?

— Одна русская пословица… Да! Я же хотел попросить тебя… Не мог бы ты мне одолжить свою одежду? На время, мне только сходить в гостиницу, переодеться и…

— Конечно же! О чем разговор? Если хочешь, я даже провожу тебя!

— О, нет, нет! Не буду слишком злоупотреблять твоим благородством.

— Кстати, мы с тобой, кажется, одного роста… Ну-ка, встань! Да, одного… Только ты поплотнее. Занимаешься спортом?

— Да, боксирую.

— Ха! Я видел! Здорово ты вчера уделал тех клошаров! Честное слово, здорово! Научишь меня?

— Конечно.

— Там в шкафу одежда. Выбирай, что хочешь, а я пока поймаю извозчика.

Не слушая никаких возражений, Антуан выбежал из квартиры, громко хлопнув дверью.

Подойдя к шкафу, Максим быстро натянул светлые панталоны — как раз пришлись впору, выбрал сорочку и нечто вроде длинного просторного пиджака — сюртук, что ли? Остались лишь башмаки или как их там? Штиблеты? Они-то как раз жали… Но не босиком же идти?! Подумав, молодой человек обулся в те самые, подаренные извозчиком парусиновые туфли… Чем вызвал бурный смех возвратившегося приятеля!

— Ой, не могу! Ой, умру сейчас! Макс, клянусь, в египетской одежде ты выглядел куда более элегантным! А галстук? Почему ты не выбрал галстук? У вас в России что, не носят ни галстуков, ни воротничков?

— Да так как-то свободнее, — смутился гость.

— Ого! Да ты, я смотрю, нигилист! И вообще — человек передовых взглядов. Нет, все-таки пристегни воротничок и повяжи галстук… Дай помогу… Вот так… Что же касается обуви, извини — размер какой есть. О! Подожди-ка! Сейчас посмотрим у Жан-Пьера…

— Может, я все же в тапочках пойду? Тем более — на извозчике.

— О! Извозчик! Он ждет уже. Побежали скорей!

— Да, идем. У тебя не найдется какой-нибудь сумки или саквояжа?

— Саквояж? Там, за бюро.

Макс сунул в саквояж — добротный, свиной кожи — ожерелье, браслеты и кинжал, но потом передумал и кинжал выложил обратно, а затем быстро выскочил на улицу и уселся в коляску.

— Надеюсь, ты управишься быстро, — с улыбкой напутствовал Антуан. — Мы сегодня обедаем в «Лидо»! Да-да! Могу я угостить своего спасителя? Заодно проводим Жан-Пьера. Кстати, Флоранс и Агнесса тоже там будут.

— Куда везти, месье? — обернулся извозчик.