Читаем Сокол полностью

Юный фараон медленно опустился на корточки:

— О, жена моя, принеси-ка сюда вина, и побольше. Кажется, этот парень и впрямь хочет скормить нам все эти угольки.

— Это не угольки, а вкуснейшая поджарка!

К удивлению Макса и Тейи, пожаренная анхабцем рыба оказалась вполне съедобной, мало того, даже вкусной! Ели, запивали вином и нахваливали:

— И где ты только научился так жарить?

— Научили на пристани, рыбаки. — Ах-маси ухмыльнулся и уже серьезным тоном добавил: — Думаете, я туда только ради рыбы ходил? Если бы…

— Ну-ка, ну-ка, — тут же насторожился Максим. — Давай-ка, выкладывай все поподробнее.

Оказывается, пару дней назад Ах-маси узнал от Хори о самоубийстве одного рыбака. Не простого рыбака, а владельца десятка лодок. Все у человека было — красивый дом, супруга, рабыни, лодки, казалось бы — жить да радоваться. И вот на тебе! Хори еще пояснил, что незадолго до смерти случайные прохожие видели несчастного выходящим из храма Мертсегер. Кстати — ранним утром!

Услышав такое, анхабец и решил прояснить всю эту историю поконкретнее. Очень его интересовали, к примеру, «случайные прохожие», почему-то тоже ранним утром не занимавшиеся собственным туалетом, как и положено добропорядочным горожанам, а рыскавшие в Городе Мертвых. Спрашивается — и чего они там с утра забыли?

— Так ведь про них и не узнал, — шмыгнув носом, признался Ах-маси. — Никто ничего толком и не сказал. Видели — и все тут. Ой, нутром чувствую — нехорошее здесь дело!

— Кстати, а куда делись все эти лодки, дом, рабыни? Ну, того самоубийцы, — поинтересовался Максим.

— Все продано, — усмехнулся анхабец. — Полагаю — подставным лицам, слишком уж быстро. Жена точно ничего не получила, якобы несчастный много задолжал каким-то перекупщикам из Инебу-Хедж.

— Инебу-Хедж? — удивилась Тейя. — Ничего себе — свет не близкий!

— Потому-то я и думаю, что они подставные. — Ах-маси старательно облизал жирные от рыбы пальцы. — Наверняка кто-то из здешних обогатился, однако вот поди выясни!

— Да, сложновато. — Максим покривил губы. — Сами-то рыбаки что говорят?

— Болтают разное, — уклончиво отозвался анхабец. — Говорят, несчастный был весьма азартен.

— Азартен?

Макс усмехнулся — жители Черной Земли почти все отличались такой склонностью, постоянно о чем-то спорили, заключали пари, бились об заклад… и если самоубийца характеризовался как «весьма азартный», то можно себе представить, что это был за человек. И при чем тут храм Мертсегер?!

Запив рыбу вином, Макс захватил с собой папирусный свиток с докладными записками Усермаатрамериамона и поднялся на крышу, под балдахин. Дул приятный северный ветерок, с реки тянуло влагой, и день вовсе не казался таким уж жарким. Молодой человек устроился поудобнее и внимательно вчитался в иероглифы…

Итак, вот она — старшая жрица храма змеиной богини. Абенаст, так ее звали, точнее — Абенаст Мертсегер-неджем — «Мертсегер сладостная». Ведет замкнутый образ жизни, ни в чем подозрительном не замечена. Однако храм Мертсегер — чрезмерно богат! С чего бы? Когда нет ни большого числа зажиточных поклонников, ни богатого и влиятельного покровителя… Значит, имеется тайный источник дохода. Какой? Золото Дельты?

Мертсегер… Храм Мертсегер…

Поднявшись на ноги, Максим перегнулся через парапет крыши:

— Эй, Ах-маси, ложись-ка сегодня спать пораньше! Ночью отправимся с тобой… сам, верно, уже догадался куда.

— В храм Мертсегер, куда же еще-то? — засмеялся анхабец. — Опять плотниками прикидываться будем?

— Там и сообразим… — Макс вдруг услышал стук. — А кто это там рвется в ворота? Прямо ломится!

— Сейчас посмотрю.

С края крыши было хорошо видно, как Ах-маси, вытерев руки о какую-то тряпку, распахнул ворота, чтобы впустить во двор хитроватого паренька Хори и его приятеля, толстяка Шеду.

Хм… Интересно, зачем это их принесло? Вроде бы ничего такого им больше не поручалось.

— Да будут благословенны к вам боги, — поклонившись, вежливо поздоровались ребята. Выглядели они сейчас как самые добропорядочные ученики: в чистеньких схенти, с плетеными корзиночками с припасами и кувшинчиком пива — собранным заботливыми матерями завтраком. Под мышкой у Хори еще торчала какая-то расписная доска — принадлежность для письма, что ли.

— И вас пусть не оставят своими милостями боги, — помахал с крыши Макс. — Чего зашли?

— Так просто, — улыбнулся во весь рот Хори. — Давно вас всех не видали — соскучились. Шли вот мимо и решили — заглянем. Можно в пруду выкупаться?

— А, вот вы зачем явились! — выглянув из дома, расхохоталась Тейя. — Что, в реке уже вода мутная?

— Так и есть, уже мутная, госпожа! Так мы искупаемся?

— Ладно!

— Слава Амону! — С радостными криками мальчишки бросились к пруду, на ходу скидывая схенти. Однако в воду лезть почему-то не спешили, остановились на краю.

— Ну! Подставляй лоб, Шеду! — радостно закричал Хори. — Что я тебе говорил — пустят. А ты — «нет», «нет»… А ну-ка… Раз!

Парнишка отвесил приятелю звонкий щелбан.

— Два! Три! Четыре…

— Ну, хватит уже, Хори, — заканючил толстяк Шеду. — Воистину, Клянусь Амоном, уж и так искры из глаз.

— А в следующий раз не спорь с умными людьми!