Читаем Сокол полностью

Изысканные витые колонны поддерживали крышу, стены храма покрывал искусная роспись и позолота. Богато жили жрецы Мертсегер, ничего не скажешь! При том что официальные их доходы, куда включались и пожертвования фараона, были не то чтобы мизерными, но явно не соответствовали расходам, всей этой позолоте, статуям и прочему великолепию.

— О, Мертсегер, великая мать Города Мертвых! — упав на колени перед жертвенником, истошно возопил жрец, и собравшаяся толпа принялась горячо славить богиню.

— Ну и духота, — повернув голову к мужу, шепнула Тейя. — Я уже вся на пот изошла, скорее бы все это кончилось.

Максим лишь улыбнулся, внимательно наблюдая за жрецами. Нет, не за теми, что священнодействовали сейчас перед жертвенниками, а за теми, что скромненько притулились у колонн, в притворах. К этим жрецам время от времени подходили люди, довольно хорошо одетые — в плиссированные юбки-схенти, в туники-калазирисы из прозрачных тканей, с золотыми браслетами и драгоценными ожерельями. И они не были похожи на всех остальных, на тех, кто молился сейчас в храме. Нет, одежда у многих молящихся имелась и побогаче, но… Странно вели себя эти люди, шептавшиеся о чем-то со жрецами. Очень было похоже, что им глубоко плевать на происходившее в храме действо, как, наверное, и на саму богиню. Равнодушно скользившие по залу взгляды, оживляющиеся лишь иногда, во время беседы… Ага, вот один что-то передал жрецу… Серебряный браслет, кажется. Пожертвовал на храм? А почему постарался сделать это как можно незаметней? Странно…

Мистерия наконец кончилась, и молодые супруги вместе со всеми вышли из храма, как и многие другие святилища, располагавшегося на западном берегу Хапи, не столь уж и далеко от храма Амона.

В небе ярко светило солнце, а воды реки уже немного окрасились красным — предвестьем начинающегося скоро разлива. Сезон Ахет — время праздников и мистерий, время отдыха, гуляний и пьянок. О, как ждали его охочие до развлечений жители Черной Земли! Скоро уже, скоро, славя Амона, поплывут по Нилу разукрашенные цветами и разноцветными ленточками барки, полные смеющихся и веселых людей, скоро все будут пить прямо на улицах вино, радоваться и танцевать на улицах и площадях перед храмами. Воистину, нет больше таких праздников, как в сезон Половодья-Ахет! Разливается Хапи — несет новую жизнь! Как не радоваться?

— Ты знаешь, То сказал, что я неплохо танцую! — выйдя на улицу, неожиданно похвастала Тейя.

— Кто-кто сказал? — удивленно переспросил Макс.

Тейя пожала плечами — привычка, перенятая от супруга.

— Ну — То! То-Ах-Хатхор, твой знакомый жрец!

— А, понятно… Ты что же, ходила в тот храм?

— Да, и смотрела мистерию! Даже сама танцевала вместе со всеми. И очень даже неплохо!

— Не сомневаюсь. Раз уж сам жрец похвалил…

— Ты в это время беседовал с тем стариком, резчиком… Себекемсаф, так его зовут, кажется.

— Да, Себекемсаф. Он, кстати, и сказал мне кое-что об этом храме.

— Ага! — Юная женщина засмеялась. — Теперь понятно, почему мы сюда заявились.

— Тебе не понравилось?

— Да нет… Просто духота страшная. А что Себекемсаф сказал про храм?

— Да ничего конкретного, так, на эмоциях…

— На че-ом?!

— Сказал: многих людей погубила Мертсегер… и еще многих погубит.

— Ох, ничего себе заявил, клянусь Амоном! — Тейя покачала головой. — И что, ничего поточнее не сказал?

— Ничего. — Пропуская вперед человека в сбившемся набок парике, бегущего куда-то с крайне озабоченным видом, Максим развел руками. — Ну не пытать же его? И так-то подозрительно было выспрашивать. Вот такие слухи ходят об этом храме, а ведь дыма без огня не бывает! Тем более вспомни ту змею с вырванными зубами. Кто-то ведь выпускает таких перед храмом Мертсегер. Значит, хотят, чтобы люди боялись, чтобы какие-нибудь любопытные — вроде нас с тобой — не совали свой нос.

Тейя задорно расхохоталась:

— А мы ведь сунем!

— Конечно, сунем! Иначе зачем нам тут ошиваться? Кстати, где Ах-маси?

— С утра ушел на рынок за рыбой.

— За рыбой?

— Так он сказал, пока ты уговаривал того тощего старика купить какое-то снадобье. Сказал, сегодня самолично пожарит рыбу!

— Пожарит? А он умеет?

— Не знаю. — Тейя снова пожала плечами. — Пошли-ка быстрее, как бы твой дружок не подпалил дом!

Они увидали дым еще издалека, когда свернули с широкой улочки в проулок — так можно было быстрее добраться до «Дома повешенного». Каменные кошки на воротах плотоядно улыбались. Пахло паленым.

— Эй, Ах-маси. — Максим тревожно забарабанил в ворота. — Отворяй-ка поскорей двери!

Ворота распахнулись не сразу, а где-то через пару минут — чумазая физиономия сына правителя Анхаба прямо-таки лучилась от удовольствия.

— Не так уж и сложно, оказывается, жарить эту рыбу, — радостно заявил он, утирая выступивший на лбу пот жирной от масла рукой. — Сейчас будем есть — поистине, вы непременно скажете, что не пробовали никогда ничего вкуснее! Идите же к кухне, я вытащил туда столики и циновки.

— Э, друг мой. — Подойдя к круглой печке, Максим с сомнением покачал головой. — Ты хоть ее вычистил, эту рыбу?

— Зачем?

— Как зачем?!

— Я уже ее купил — чищеную.