Читаем Согретые солнцем полностью

Первый снег выпал рано. Утром в начале ноября Романия проснулась оттого, что в комнате было необычно светло. Она выглянула в окно и улыбнулась. Первый снег шел ночью, тихо, незаметно для людей, словно пожелав преподнести им ярко-белый сюрприз. Снег завис на ветках деревьев, украсив их своими гирляндами, освежил землю, небрежно бросив на нее чистое покрывало, и все вокруг посветлело.

«Похоже, что гаражники сегодня будут в трауре», – подумала Романия.

Но первый снег пролежал недолго. Уже через сутки потеплело, и белое покрывало быстро исчезло. Романии ужасно захотелось побывать в родительском доме. Она не могла себе объяснить, с чем связано такое желание, но ее тянула в родной поселок некая сила. Хотелось проведать родителей на кладбище, полежать в своей комнате на кровати, пройтись по знакомым улицам. Романия боролась со своим желанием, но оно было сильнее ее. Вечером она спросила у Леры, когда у нее ближайший выходной.

– Завтра, – сказала подруга. – Нужна помощь?

– Мне уже неудобно тебя просить, но… Да, нужна. Сможешь побыть с Дениской один день?

– Не вопрос!

– Хочу поехать на родину, а брать ребенка в холодный нетопленый дом не стоит.

– Я с ним побуду, а ты поезжай, если надо, – сказала Лера и попросила периодически звонить ей, чтобы она не волновалась.

– Обещаю звонить часто! – сказала Романия и поцеловала подругу в щеку.

На следующий день Романия снова проснулась рано. Демир сразу же поднял голову и посмотрел на хозяйку.

«Что, уже пора? – говорил его взгляд. – Еще нет».

– Спите еще, – сказала шепотом Рома.

Демир зевнул, почмокал губами и снова улегся на коврик. Рома зашла к Лере, предупредила, что уезжает.

– Счастливо! – сказала ей подруга, кутаясь в халат. – Я пойду досыпать к тебе.

…Романия вошла в дом и поежилась от холода. Холодные стены, пустые молчаливые комнаты – без человеческого тепла все казалось безмолвным и неуютным.

«Покинутые дома умирают от тоски, – подумала Рома, обходя комнаты. – И наш дом без жильцов – тоже».

Она включила отопление, вскипятила на плите чайник, нашла в навесном шкафчике несколько одноразовых пакетиков чая и сахар на дне хрустальной сахарницы. Выпив горячий напиток, Романия немного согрелась. Она отправилась на местный рынок, купила два букета роз и поехала с ними на кладбище.

Роме казалось, что мать и отец смотрят на нее с гранитной плиты, словно долго не виделись и теперь дождались.

– Мама, папа! Здравствуйте, мои дорогие! – сказала Романия. – Простите, если я была не такой хорошей дочерью, какую вы хотели бы иметь, но я вас искренне любила и люблю. Очень плохо, что вы не дождались внука, но, вполне возможно, скоро дождетесь меня там, – она взглянула на небо, – и тогда я вам расскажу, какой у вас милый и добрый внучек.

Роме стало грустно, по ее щекам потекли слезы. Она положила цветы на могилы, дотронулась губами до портретов на граните.

– Еще раз простите, если что делала не так, – сказала на прощание Рома.

Она вытерла слезы и быстро, не оглядываясь, ушла с кладбища.

Романии не хотелось возвращаться домой, и она бесцельно ездила по знакомым улицам. Ей нужно было свернуть влево и преодолеть какие-то пятьсот метров, чтобы оказаться у озера. Там, на его берегу, на «Мосту любви» осталось ее прошлое.

«Прошлое – как иллюзия, его уже нет и вернуться в него невозможно, – размышляла Романия, повернув влево. – Будущее не наступило, и оно у меня туманное и неопределенное. Есть только настоящее, оно реальное, и оно всегда здесь, со мной».

Романия остановилась, не доехав до дорожки у берега озера. Ей захотелось пройтись, как когда-то, вспомнить, как она летала на свидания к единственной любви своей жизни – к Ростику. Почти всегда была с ней верная подруга Боня, добрая, доверчивая, такая родная. Тоска сжала сердце, когда Романия увидела мостик. Там они поклялись любить друг друга и всегда быть вместе. Ей захотелось увидеть ангела с сердечком в руках и скамейки возле него. Она ускорила шаг, и вскоре доски старого мостика заскрипели под ее ногами.

Ангел был на прежнем месте, потрескавшийся, потемневший от времени, но он был! В протянутых руках он держал остатки отвалившегося сердечка. Романия села на скамейку под ним, взглянула направо, где когда-то стояла лодка с цветами, которую подарил ей Ростик. Из воды торчали полусгнившие деревянные бортики.

«Все проходит и не возвращается», – подумала Рома и тяжело вздохнула.