Читаем Содержательное единство 1994-2000 полностью

И В ЭТИХ ТРЕБОВАНИЯХ РЕЧЬ УЖЕ НЕ О (ИЛИ НЕ ТОЛЬКО О) ТЕРРИТОРИАЛЬНЫХ ПРИТЯЗАНИЯХ, А О НОВОЙ, ГОРАЗДО БОЛЕЕ ВЕСОМОЙ, СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ И СОЦИОКУЛЬТУРНОЙ РОЛИ ИСЛАМА В РОССИЙСКОМ ЦИВИЛИЗАЦИОННОМ МИРЕ. ИЛИ, ЕСЛИ ГОВОРИТЬ ПРЯМО, – О ТОМ, ЧТО ЗАЯВЛЯЛ НЕСКОЛЬКО ЛЕТ НАЗАД В СВЯЗИ С НАДЕЖДАМИ НА ЛИБЕРАЛЬНУЮ МОДЕРНИЗАЦИЮ БЫВШИЙ СОВЕТНИК Б.ЕЛЬЦИНА РАКИТОВ: О ВЗЛОМЕ И КАРДИНАЛЬНОЙ "ТРАНСФОРМАЦИИ" РОССИЙСКОГО ЦИВИЛИЗАЦИОННОГО ЯДРА!

Иными словами, говорящий с Россией на Кавказе "новый ислам" предъявляет себя в пределах обсуждаемого паратекста как реальный отечественный субъект, способный и готовый взять на себя ношу общероссийской цивилизационной трансформации. Не более и не менее! Вот почему плохи тарикаты и "старый" межконфессиональный договор!

Так ли это? Как говорят по-русски, "по Сеньке ли шапка"? Или же это еще один из постмодернистских "призраков контекста" и за действительными знаками паратекста стоят совсем иные авторы?

Если и в самом деле новые договоры требуется заключать вообще не с тарикатами, как опорочившими себя формами религиозно-духовной организации российской мусульманской общины, а с новыми современными формами такой организации, то нужно вернуться к первоначальному вопросу, какие это формы и что это за ислам. Всматриваясь в сегодняшнее состояние форм исламской самоорганизации в России, и особенно на Северном Кавказе, что мы видим? Мы видим все тот же внутриисламский конфликт, который разгорается все сильнее и принимает все более жесткие формы!

Уровни и формы конфликта различны. На страницах российских газет они цивилизованно-убедительны и красноречивы. В Чечне этот конфликт принял вид противостояния политических блоков в руководстве республики. Условно в "ваххабитский" блок входят Мовлади Удугов, Ваха Арсанов, Зелимхан Яндарбиев, а в "традиционалистский" – Аслан Масхадов, Ахмед Закаев, муфтий Духовного управления мусульман Чечни Ахмед Кадыров.

А поскольку глава "Исламской нации" Удугов при ее создании летом прошлого года провозгласил, что "впервые со времен имама Шамиля Чечня и Дагестан объединяются в одно государство", то неудивительно, что Дагестан полностью разделил с Чечней трудности этой религиозно-политической проблемы. При этом становящееся в Чечне на уровне кланововластных блоков ваххабистско-тарикатистское противостояние стремительно экспортируется в Дагестан и воспроизводится на уровне этнически религиозного раскола.

И сколько было заложено в политической подоплеке религиозных столкновений провокационности – вся она досталась Дагестану. Прежде всего – изначальная двусмысленность экспорта в Дагестан ударного, конфликтного ваххабизма вместе с обоснованием там иорданского инструктора-ваххабита Хаттаба. За которым очевидно проглядывают, с одной стороны, чужие интересы и деньги, а с другой, – специфическая безжалостность к покоренным бывшего "воспита-теля" афганских моджахедов. Именно он был инициатором создания "исламского" чечено-дагестанского батальона из согласных сменить традиционное направление ислама на ваххабизм.

Понятно, что и в Чечне, и в Дагестане он исполняет и будет исполнять прежде всего не роль религиозного лидера, а свои профессиональные обязанности – прививать военно-террористические навыки обреченным на междуусобицы и исполнение провокаций "ученикам". Арабские СМИ утверждают, что в октябре таких "учеников" было выпущено 300. Последнее подтвердилось при нападении на Буйнакск 22 декабря 97-ого после целого ряда вооруженных столкновений в течение года ваххабитов с тарикатистами в Буйнакском районе, где в основном находятся ваххабитские села.

Характерна и реакция на события лидера известной организации ваххабитов Дагестана – центра "Кавказ" – М. Джангиева. Он сказал: "Нас подставили".

Что бы ни имел в виду Джангиев, но в отношении дагестанских ваххабитов, в значительной степени даргинцев, уже прозвучало фактическое объявление войны, когда секретарь СБ Дагестана М.Толбоев сказал: "…Я говорил, что они такие же патриоты Дагестана. Но после случившегося в Буйнакске я только могу назвать их предателями".

Еще об авторах паратекста

Ваххабито-тарикатистский конфликт в Чечне и Дагестане, как и все конфликты на Кавказе, не избежал связи с нефтяным соперничеством, участником которого теперь можно считать и Дагестан.

После долгих и отвлеченных рассуждений летом 1997 года о том, что при такой жесткой требовательности чеченской стороны на переговорах следовало бы напомнить о возможности прокладки через Дагестан трубопровода, минующего Чечню, в сентябре прозвучало памятное всем заявление Бориса Немцова: не просто возможен обходной путь, а уже принято решение "наверху" о том, что он будет реализован.