Читаем Содержательное единство 1994-2000 полностью

В августе этого года в г.Черкесске прошел уже третий Всемирный Конгресс абхазо-абазинского народа (абхазы входят в ту же языковую группу, что и адыги). Участники форума проявляли обеспокоенность сближением Грузии и Чечни, вообще вопросами геостратегического соперничества на Северном Кавказе. Вице-президент Абхазии Валерий Ашба говорил об озабоченности Сухуми тем, что Абхазия не представлена в Межпарламентской ассамблее, и о планах по репатриации депортированных некогда абхазов. Так что не только у Северного, но и вообще, у Кавказа открываются новые проблемы на старой этнической почве. С чем можно дополнительно поздравить "грузинских товарищей".

Еще насколько слов о "внутриреспубликанских возможностях".

Карачаево-Черкессия и Кабардино-Балкария одинаково одолеваемы глухой распрей между двумя титульными народами. Горцы (черкесы и балкары) почитают себя ущемленными своими равнинными собратьями, привычно держащими республиканскую власть. В Карачаево-Черкессии это недовольство помножено на конфликт оппозиции с лидером республики В.Хубиевым, который ухитрился, пренебрегая всеми конституционными правами граждан, ни разу не проводя выборов, сохранить за собой первый пост со времен застоя.

В Кабардино-Балкарии внешне все благополучно, не худший администратор Валерий Коков преодолел год назад, перед выборами, так называемый "балкарский сепаратизм", следующие выборы аж в 2002г., но!.. Но на "съезде балкарского народа" в ноябре 1996 года было подтверждено решение о создании независимой Балкарии в составе РФ и избраны ее руководящие органы. То, что эти действия признаны антиконституционными "правящими кругами", – так на то они и "правящие круги". Оппозиция, со своей стороны, считает эти "правящие круги" виновными в использовании "для себя" средств, выделенных на "реабилитацию" балкарского народа, нищенствующего в горных селах, копит обиду, сторонников и ждет своего часа. Точнее, сигнала.

Балкарский лидер Суфьян Беппаев, большой друг Джохара Дудаева, единственный в Кабардино-Балкарии генерал-лейтенант, откровенничая с журналистом, намекает на силы в Москве, которые пока велят затаиться. А он-де не таков, чтоб без поддержки лезть на рожон.

Это могло бы показаться блефом, но, вспоминая отделение Прибалтики, Чечни и "как все это делалось…", невольно задаешься вопросом: бравый генерал Дудаев из Тарту, исполнительный полковник Масхадов, бравший вильнюсскую телебашню, "афганец" Аушев, теперь вот – Беппаев, прошедший все горячие точки… Какой "отдел кадров" стоит за всем этим?

Оценивая уже рассмотренную часть предлагаемого России "паратекста" и всех его контекстов, можно с полной уверенностью заключить, что при помощи ислама (и, возможно, в какой-то мере в пользу ислама) РОССИИ ПРЕДЛАГАЕТСЯ ТЕРРИТОРИАЛЬНО УМАЛИТЬСЯ ДО ЧЕГО-ТО, ЧТО ЕЩЕ НЕ ВПОЛНЕ ПРОЯВЛЕНО "ТЕКСТУАЛЬНО". ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ ЯСНО, ЧТО, КАК МИНИМУМ, ПРЕДЛАГАЕТСЯ "ОТДАТЬ" СЕВЕРНЫЙ КАВКАЗ.

Но это еще не все.

Религиозно-политические "пружины"

Прошедший 1997 год охарактеризовался в России нестандартным событием религиозно-политического характера. Впервые в марте 97-ого года на "круглом столе" в Госдуме РФ было признано, что Россия – православно-исламское государство. Вопрос о таком признании – тонкий, сложный и крайне болезненный для всех. Гейдар Джемаль в своей статье "Субъект Аллаха" ("Независимая газета" 29.05.97.) приводил в качестве аргумента для такого признания следующее соображение: "Более глубокое соприкосновение с исламским миром в ходе вооруженной конфронтации с афганцами, таджиками, чеченцами привело к подспудным переменам в основах российского самосознания, к своего рода тектоническим подвижкам целых пластов "коллективной души", подобно тому, как это случилось в Европе в результате арабского завоевания Испании и Южной Франции и крестовых походов против халифата".

На это со всем возможным уважением необходимо ответить, что никогда "коллективная душа" России не избегала глубокого осмысления своих соприкосновений с исламом. И лучшие свидетельства этого осмысления оставила русская литература – от "Кавказского цикла" Пушкина до "Хаджи-Мурата" Толстого.

А поскольку проблема такого осмысления все же поднимается столь настойчиво, неизбежно приходится задать вопрос: о признании Россией какого именно ислама идет сегодня речь, и только ли о признании какого-либо ислама?

Для такого вопроса есть все основания, поскольку в тот же период, когда лидер Союза мусульман России дагестанец Надир Хачилаев добивался постановки и обсуждения этого вопроса, на Северном Кавказе (особенно в Дагестане) развернулся межисламский конфликт – и отнюдь не только на теологическом уровне. Конфликт этот принято называть борьбой тарикатистов (или иногда – традиционалистов) с ваххабитами.