Читаем Содержательное единство 1994-2000 полностью

Укажем лишь здесь, что юстиция в новоявленном спецтеррористическом квазигосударстве была сразу заменена прямым террором причастных к новой власти криминальных групп, пополненных выпущенными из тюрем по приказу Дудаева уголовниками. Отметим, что, при сверхвысокой преступности в республике, количество уголовных дел, принятых к рассмотрению формально существующими правоохранительными органами, к 1995г. сократилось почти до нуля. Заметим одновременно, что, по данным МВД, в течение первых же месяцев после прихода Дудаева к власти "чеченская" организованная преступность во всех регионах России резко активизировалась.

Наряду со "строительством независимого государства", которое понималось и осуществлялось прежде всего как создание запасов вооружений и оснащение террористических групп, дудаевский режим с самого начала оседлал два важнейших принципа самообеспечения терроризма: освящение власти "правозащитным благородством" этнического и религиозного знамени – и экономическую экспансию.

Идеологическим символом своего режима Дудаев избрал образ фанатичного исламиста, приверженца наиболее радикального вирда суфийского братства Кадирийя. Ключом идеологии оказалась предельная антироссийскость, основанная на пафосе нового собирания вайнахского народа после разъединяющих депортаций в Турцию и на Запад в прошлом веке и в Казахстан и на Восток при Советской власти.

Задача самолегитимации решалась одновременно в нескольких аспектах:

– попытка внутричеченской и чеченско-ингушской этнической ("вайнахской") тейпово-клановой консолидации;

– попытка внутричеченской и исламско-кавказской религиозной консолидации;

– попытка общей северокавказской антироссийской консолидации.

Во всех аспектах решение указанной задача было лишь частичным либо просто провалилось.

Внутричеченская и вайнахская консолидация оказалась блокирована самой структурой власти пиратского королевства, принципиально исключающей баланс интересов нескольких претендующих на главенство групп. Наиболее ярким финальным свидетельством данного провала оказались отрезанные головы представителей конкурирующих кланов (Лабазанова и его друзей), выставленные Дудаевым в центре Грозного и показанные по телевидению. Исламская консолидация как попытка вовлечения в процесс широких масс также оказалась быстро исчерпана. Причины этого – как в религиозной неоднородности и лишь частичной исламизированности самого чеченского общества (преимущественная принадлежность к различным вирдам суфийских сект Накшбандийя и Кадирийя, а также глубоко внедрившийся атеизм советского времени), так и в ином (традиционном суннитском) исповедании ислама в большинстве других северокавказских республик.

Наконец, начавшийся было в структурах Конфедерации горских народов Кавказа под руководством Мусы (Юрия) Шанибова процесс антироссийской консолидации региона – захлебнулся как по причинам возрождения традиционных внутрикавказских антагонизмов, всегда бывших гораздо острее антироссийских антипатий, так и по более прозаичным причинам возникновения конкуренции между чеченцами и другими локальными, достаточно сильными, терроросредами (дагестанской, адыгейской, абхазской и т.д.).

Осознание этих факторов привело властный клан Дудаева к необходимости опираться на чистый террор при одновременном насильственном (или самопроизвольном, ради выживания в отсутствие любых других средств к существованию) вовлечении в криминалитет и терроризм широких масс и связывании их круговой порукой совершенных преступлений. Одной из наиболее массовых сфер такого вовлечения стала "криминальная экономика".

Первым и "наиболее близко лежащим" сектором криминальной чеченской экономики стали пиратские рейды на коммуникации. В прессе достаточно хорошо описаны происходившие в 1992-93гг. массовые нападения террористических групп на поезда и автомобили на проходящих через Чечню железной дороге и автотрассе Ростов-Баку. Ограбления и убийства пассажиров, расхищения грузов, угон автомашин на магистралях оказались столь регулярными, что вынудили МПС приостановить движение поездов по данной трассе.

Одновременно чеченская спецтерроросреда, обретя легальную псевдогосударственную основу со всеми ее атрибутами, включая "правоохранительные органы", "спецслужбы", "администрацию", "банки" и т.д., взяла под контроль сферу производительной собственности в республике и с этого плацдарма начала крупномасштабные финансовые и хозяйственные операции как в Чечне, так и во всех регионах России. Парадокс ситуации заключался в том, что, в условиях предоставленной регионам значительной хозяйственной самостоятельности и отсутствия юридических запретов на операции с Чечней, – все хозяйственные субъекты России и других республик оказались вправе вести любые экономические проекты с дудаевским режимом. Надо признать, что чеченская спецтерроросреда воспользовалась этим обстоятельством в полной мере.