Читаем Содержательное единство 1994-2000 полностью

Назовем эти две системы понимания "академической" и "журналистской". Разумеется, оба названия условны. Однако эта условность позволяет раскрыть характерные черты двух подходов к пониманию реальности, фактически – наличие двух аналитических "онтологий", в рамках которых и строятся сегодня своеобразные "договорные" отношения между частью человечества, расположенной на одной шестой поверхности земного шара, и процессами, развертывающимися (а точнее, взращиваемыми) на этой одной шестой с целью последующего распространения на всю планету.

Сама идея "договорных отношений" общества с процессами является нетривиальной. Эта идея созрела в недрах нашей аналитической школы и составляет один из существенных компонентов той политической герменевтики, с помощью которой мы пытаемся ответить на вызовы совершенно новой реальности, формирующейся у нас на глазах. Ведь только в этой новой реальности феномен "договорных отношений" как бы десубъективизируется. Договор начинают заключать между собой не два субъекта, наделенных равными правами и возможностями (субъекты права, знания, власти и пр.), а как бы субъект и субстанция. При этом на роль субстанции претендует некая сущность, именуемая "Процесс". Эта сущность как бы отчуждается от социального бытия и превращается в фатальность, рок, необходимость, в отдельное от общества существование.

Когда-то брошенное мимоходом и ставшее крылатым "Процесс пошел" превратилось из словесной банальной конструкции в символическую пантомиму, в которой процесс как некое существо идет, наступая на превращенное в асфальтовое покрытие человеческое сообщество. Помнится, один из вождей большевиков – Зиновьев – клялся, что в момент, когда он прикладывает ухо к земле, ему слышны шаги истории. Применительно к новой ситуации, знаменитое "Процесс пошел" предполагает, что мы не столько слышим поступь, сколько видим на человеческом асфальте отпечатки ступней этого идущего существа, именуемого "Процесс". А поскольку в данной пантомиме наиболее существенно низведение человечества до массы, закатываемой неким катком в ленту постисторического асфальта, то прежде всего требуется перечисление полного списка действующих лиц данной мистерии.

В этом списке есть:

Сущность #1 – Чан, в котором варится постисторический асфальт, – тот знаменитый котел макбетовских ведьм, о котором мы уже говорили в предыдущих докладах.

Сущность #2 – Огонь, без которого ведьмы не могут сотворить из наличных исторических субстратов, которые они накидывают в варево, свой постисторический асфальт.

Сущность #3 – Каток, с помощью которого произведенный асфальт закатывается в ленту постисторической трассы.

Сущность #4 – Процесс, триумфально движущийся по ленте асфальта и оставляющий на ней отпечатки псевдособытий, слагающих постисторию.

Сущность #5 – сами Ведьмы, носители рецептуры, проекта, хозяйки Сущностей, предлагающих им себя в качестве искомого Инвентаря.

И если говорить о терроре, тем более, о его новых ипостасях, подобных тем, с которыми мы сталкиваемся в Чечне, то такой террор – это Каток, закатывающий ленту постисторического асфальта. Если же говорить о смерти Дудаева, то это отпечаток "ступни Процесса" на еще горячей ленте асфальта, асфальта недостроенной и даже недоразмеченной магистрали.

Предлагая этот интегрирующий символ и стремясь на его основе прочитать всю ленту псевдособытий, раскрывая в их череде действительное содержание той террористической мистерии, которая развертывается у нас на глазах, мы сохраняем верность принципам анализа, декларированным нами еще при открытии нашего клуба и составляющим стержень того, что мы и называем "школой целостного анализа".

Применительно к этой школе заявленный нами "список действующих лиц" и осуществленный перевод с его помощью узкоаналитического предмета в Сущность, предполагающую мистериальное, смысловое раскрытие, – это не виньетка, а содержание главной рефлексивной процедуры, лишь пунктирно обозначаемое нами в серии своих "целостно-аналитических" разработок.

Ниже мы уйдем с территории аналитической метафизики, точнее, развернем ее символы в системы строгого, "почти системно-рационального" анализа интересующих нас феноменов. Но, уходя в "почти-системо-рациональность", мы оставим те зазоры и оконтуренные разрывы, которые и представляют собой недостающий элемент созданной метасистемы, недостающую часть алфавита нашего исследовательского метаязыка. И именно за счет этого мы предполагаем сохранить баланс, идя по тонкому исследовательскому канату, под которым – бездна спекулятивных мистификаций, по тому "лезвию бритвы", по одну сторону от которого находится питающийся двусмысленными утечками журнализм, а по другую – не соответствующая природе исследуемого предмета и скрывающая его сущность солидная академичность.

В такой эквилибристике совершенно необходим элемент аналитического театра, и именно этот элемент мы сознательно вводим, обнародовав свой список действующих лиц, перечислив актеров определенной мистерии в момент, когда от нас ждут сухости рациональных, сциентических описаний.