– Потерпи, потерпи, еще немного. Еще немного и дойдем до дяди Володи, а там поедим, погреемся.

Через час, а может быть через шесть часов она все еще шла по дороге, как ей казалось, по направлению к Борисово. Метрах в десяти впереди, за поворотом показалось что-то еще не засыпанное снегом.

Павел…

Он лежал на спине выставив перед собой обе руки, в одной из которых была зажата собачья голень.

На лице снег.

– У-у-у, - Вера завыла и упала на колени. Лицо Павла было все в застывших сгустках крови. Она и узнала-то его по треснувшим таким же как и у нее горнолыжным очкам и измазанному в крови синему пуховику.

Голень примерзла к ладони. Наверное из-за нее Павлика, ее Павлика и убили, а отодрать голень от скрюченных рук не смогли. Зато сняли со второй руки рукавицу, а с ног валенки и даже шерстяные носки.

Слезы катились по щекам и моментально превращались в льдинки.

Кусок собаки так примерз к руке, что образовал единое целое с ладонью и пропитанной кровью рукавицей.

Вера достала нож. Ей надо было накормить Пашку, ее сына. У нее в кармане осталась коробка спичек. Сейчас они дойдут до какой-нибудь деревни, найдут заброшенный дом, разведут костер из хозяйской мебели и поедят.

Уже стемнело, а деревни все не было и не было. Вера упорно переставляла ноги. У нее за спиной давно затих маленький Пашка. Его закостеневшая ножка больно упиралась в поясницу.

– Сейчас, сейчас. Еще немного. Подожди маленький, - Вера сделала еще шаг и осела в сугроб.

Нельзя спать, нельзя…

Веки, такие тяжелые веки. Не поднять.

Ей вдруг стало как-то легко и даже тепло. Перестало ломить руки и ноги. Мороз отступил.

Сугроб и стоящий рядом покосившийся столб остались где-то внизу. Вера в последний раз посмотрела на себя, растянувшуюся во весь рост и на сына, и легкий ветерок понес ее в сторону деревни, которая была так недалеко.

Внизу проплывали дома без единого намека на дымок. Потом деревня осталась позади. Впереди же она увидела белый вездеход с заглохшим двигателем. Чуть дальше на дороге цепочкой лежало несколько фигур в странных комбинезонах с голубыми баллонами за спиной. Последняя из них застыла с вытянутой рукой, в которой была прозрачная маска.

Вот и Борисово. Вот обгоревшие бревна Володиного дома и белеющие посреди углей человеческие кости.

Порывом ветра ее развернуло вправо и понесло вдоль железной дороги. Промелькнул железнодорожный мост. Какая-то военная часть с взорвавшимся котлом в котельной и несколькими десятками солдат, навсегда уснувшими на своих кроватях под покрытыми сизым инеем одеялами. Военный городок быстро скрылся из виду. Показался остывший паровоз с мертвым машинистом в кабине.

Одетая в белый саван земля, все больше и больше отдалялась. Костлявая лапа смерти сжала все видимые окрестности своей беспощадно крепкой хваткой.

Но ей было не холодно и не страшно. Было хорошо.

Что-то мокрое ткнулось ей в щеку.

– Гав, - Стикс отскочил от кровати, повилял хвостом и присев, запрыгнул Вере на живот, подобрался поближе к лицу и принялся лизать прямо в нос. Она зевнула и потерла глаза.

– Что-то ты красная какая-то, - перед ней с дымящейся чашкой кофе стоял Павел-старший, - заболела. А я думал мы сегодня на дачу поедем. Погода-то какая - бабье лето.

СОН ТРЕТИЙ.

ХЛЯБИ НЕБЕСНЫЕ

'Третий день с неба течет вода,

Очень много течет воды.

Говорят, так должно быть здесь,

Говорят, это так всегда.'

В.Цой

Венгеровски послюнявил кончики пальцев и принялся отсчитывать десятки. Ларри отвернулся к экрану телевизора, которому показывали какое-то очередное землетрясение, всем своим видом демонстрируя, что ему все это не интересно. Даже зевнул паршивец.

Ага. Как же. Сам-то, небось, и про те две банки пива не забыл, скотина. Из-за пары паршивых долларов удавится.

Торнтона в их компании недолюбливали все, и все исправно стреляли у этого скряги на пиво и сигареты. Бездетный и холостой Ларри мог себе позволить заначку, а вот у него, у Эда Венгеровски, после того, как Джесс облегчила его карманы на несколько сотен, до следующей получки осталось… Да слезы одни.

Эд вздохнул.

– Ну что, прогуляемся до Альберт-лайн? - Ларри соскочил с подоконника.

– Нет,- махнул рукой, - не пойду. Чувствовалось, что это решение далось ему с трудом. Попойка с рыжим Сэмом, Кевином и Ларри - полтинник минимум. Такими темпами им с Джесс и маленькими Хью и Терезой через пару недель жрать будет нечего.

– Ну смотри. Кевин уже звонил. Наши в 'Бешенном кролике' уже и столик заказали.

Эд снова вздохнул и закрыл за Торнтоном дверь.