Читаем Снега полностью

М а р и я. Я провожу…

В л а д и с л а в. Нет, так мне будет труднее. (Поспешно уходит.)

З и н а (быстро подходит). Ступай! Ступай за ним! Так бывает — один раз в жизни…

Мария не реагирует.

Как хочешь. (Садится рядом, негромко напевает.)

На террасе появляются  И в а н о в н а  и  К о л е с н и к о в.

К о л е с н и к о в. Полчаса стоял, а разбудить не осмелился. До чего же спящие ребятишки хороши! Носик в подушку уткнула, ручонками в одеяло вцепилась, щечки горят — ну, так бы всю и расцеловал. Пусть еще немножко поспит. Я чуть позже зайду. (Неторопливо спускается с террасы.)

И в а н о в н а. Обманывает, не придет больше, уедет, истинный бог — уедет. Возьму грех на душу, побегу Никиту Леонидовича разбужу. (Уходит.)

К о л е с н и к о в (увидел Марию, с тревогой). Маринка, ты… чего?

Мария не отвечает.

З и н а. Владислав Николаевич уезжает на фронт.

К о л е с н и к о в. А!.. (Пауза.) Да… (Пауза.) Он офицер, Мария, идет война…

М а р и я. Будь она трижды проклята. (Громко зарыдав, убегает в лес.)

Пауза.

З и н а. Вы… тоже уезжаете?

Колесников не отвечает.

Впрочем, вы, кажется, собирались уехать еще и первый же день…

Колесников подходит, несколько грубовато целует Зину.

Сумасшедший! Что это с вами? Тянет к женщине? Понимаю. Да, и с нами морока, и без нас, баб, тошно. Присаживайтесь. Только больше… не надо. Вы же все равно не любите меня. (Короткая пауза.) Да и я — вас.

Колесников хочет обнять Зину, но она вежливо и в то же время энергично останавливает его.

Но-но! Сядьте. И — не шалите.

К о л е с н и к о в (напряженно). Скучаете?

З и н а (как будто ничего не произошло, миролюбиво). На рассвете всегда как-то не по себе. Купаться — холодно, в небо взлететь — лень… Только бы лежать, накрывшись легким пуховым одеялом.

К о л е с н и к о в. Кто же вам мешает доставить себе такое удовольствие?

З и н а. Кто мешает? Лес. Шепчет и шепчет… О чем?..

К о л е с н и к о в. Да, лес — он может.

З и н а. Посмотрите, какое чудесное утро! Какая яркая полоса на небе! Будто опоясал себя богатырь шелковым поясом. (Вдруг.) Вы из лесу?

К о л е с н и к о в. Да.

З и н а. В такую рань? Что вы там делали?

К о л е с н и к о в. Ходил, думал.

З и н а. И что же надумали?

К о л е с н и к о в. Долго рассказывать.

З и н а. По вашему лицу видно, что вас привели сюда неплохие мысли.

К о л е с н и к о в. Я вел себя с вами непростительно глупо. Извините.

З и н а. У вас ясные глубокие глаза.

К о л е с н и к о в (переходит на прежний иронический тон). Да что вы!

В лесу снова кричит филин, на этот раз уже далеко.

З и н а (испуганно). Кто это?

К о л е с н и к о в. Леший. Сейчас я был у него на приеме.

З и н а. Шутите.

К о л е с н и к о в. Нисколько. (Полушутливо, полусерьезно.) Приказал мне леший умыться соком молодой березы, и у меня вдруг открылись глаза. И первое, что я увидел сегодня, — кусок синего неба над головой, розовые стволы берез и ослепительный луч солнца. И леший захохотал вот так же. «Видишь эти столетние дубы? — сказал он. — Это купола моих храмов. Слышишь шелест листьев? Это вечная песнь и слава жизни. И вечно будет зеленеть царство мое, ибо глубоко вросли в землю корни стволов этих. Хочешь быть выше мелочей жизни — питайся соками земли и тянись к солнцу».

З и н а. Непонятный вы. (Решительно встала.) Я позову Елену.

К о л е с н и к о в. Не надо.

З и н а (удивлена). Вы пришли не к ней?

К о л е с н и к о в. Как вы сейчас пели: «Когда с деревьев листья упадут, увы, с земли им больше не подняться…»

З и н а. Там и другие слова есть: «А ветви с нетерпеньем мая ждут, чтоб в листьях новых вновь закрасоваться».

К о л е с н и к о в. То — в песне.

З и н а. Чудесное будет утро.

К о л е с н и к о в. Вот вы говорите «утро» и смотрите на небо. Утро — лишь начало жизни. А жизнь — это лес.

Заливаются птицы.

Слышите, какой тарарам подняли? Вот это, кто больше всех горло дерет, — дрозд. А свистит крапивник — горластый, черт!

Слушают пение птиц.

З и н а. Елена любит вас…

К о л е с н и к о в. А это вы хорошо — про весенние листья.

Зина поднимается по крыльцу на террасу.

Простите меня за давешнее…