Читаем Смута полностью

— Здравствуйте, товарищи.

Рукопожатие его было твёрдым, голос — спокойным.

— Очень вы кстати. Как говорится, дорого яичко ко христову дню.

— Товарищ Егоров нам обрисовал текущий момент… — начал было комиссар, но Сиверс его перебил без малейшего стеснения.

— Егоров в Харькове сидит, подштанники солдатские считает на царских складах! Пишет в ЦК успокоительные донесения, мол, казаки на нашей стороне, всё хорошо!.. Тьфу, пропасть, расстрелял бы его, как последнюю контру!.. Даже контру, может, и не расстрелял бы, а к делу приставил, хоть окопы рыть, она контра, что с неё взять!..

— Товарищ Егоров имеет несомненные заслуги… — вступилась было Ирина Ивановна, но и её Сиверс прервал без всяких церемоний.

— Что он вам наговорил про обстановку на фронте? Небось вещал, что всё хорошо? Что успехи у контры «незначительные»?

— Нет. Как раз наоборот, сказал, что Южармия товарища Антонова-Овсеенко угодила в окружение под Юзовкой, с трудом и потерями вырвалась из кольца…

— Вырвалась из кольца!.. — с холодным бешенством прошипел Сиверс. — Вырвалась!.. Она почти вся в плену оказалась, её командарм пропал без вести, утрачена вся артиллерия, все пулемёты, три бронепоезда; белые после этого взяли Луганск, подошли к Славянску, угрожают Сватово и Старобельску. Конные части Улагая и Келлера наседают нам на фланги, пытаются выйти отсечь нам пути подвоза.

— Но наступление…

— Наступление!.. какое, к черту, наступление, я вынужден затыкать ударными дивизиями то одну дыру, то другую!.. Казаки ненадёжны, не желают далеко уходить от дома, несколько дезертиров мы уже расстреляли. В пехоте наблюдается известное шатание и упадок духа после «некоторых» успехов белых. Сплошной фронт мне удалось восстановить только самыми жесткими мерами, отводом слишком вырвавшихся вперёд частей, чтобы они не повторили судьбу Южармии. Пытаемся удержаться на Донце, но беляки его уже форсировали. Идут по правому берегу Айдара вдоль железной дороги, при поддержке бронепоездов. Их разъезды уже в Денежниково, это считаные версты до Старобельска. А мы завязли в центре, у Славянска и южнее. На нашем правом фланге дела не лучше. Там всё упёрлось в Днепр. Елисаветинск — их база, там бывший царь и вся царская камарилья. Екатеринослав тоже их, и хорошо укреплён; слава Богу, что наступать ещё и там у беляков сил нет, да и гетманцы из-за Днепра их покусывают.

— Какова же будет задача моей дивизии, товарищ комфронта?

— Ваша дивизия, товарищ Жадов, составит мой резерв. Я так понимаю, вы привезли с собой питерский батальон особого назначения? Верный, твёрдый, не испытывающий сомнений?

— Так точно.

— А остальные части?

— Харьковские рабочие полки.

— Это хорошо, что рабочие. Мужики из сел сражаться не желают, так и норовят расползтись по норам, — усы Сиверса аж передёрнулись от отвращения.

— Мы ж им землю дали! И волю! — искренне возмутился Жадов.

— Вот они и норовят в эту землю вцепиться. А сражаться за них пусть рабочие сражаются. Объясняешь этим увальням, что сейчас беляки придут, землю отберут — начинают плести, мол, у меня кум под Мелитополем, земля вся крестьянская…

— Откуда они могут знать, как там у «кума» под Мелитополем? — негромко осведомилась Ирина Ивановна. — Они ж далеко не все грамотные, да и почта едва ли доставляет письма через фронт.

— Вы удивитесь, товарищ Шульц, но связь есть. Туда-сюда через фронт шастают людишки, как есть шастают. Даже поезда ходят, вот до недавнего времени из Харькова в Елисаветинск ходили. Пока я не запретил безобразие это.

— Словно и нет никакой войны…

— Именно. Из Москвы до Киева добираются, до Одессы. В Крыму целый оркестр «бывших» собрался. И сеют у нас панику через засланцев своих, ведут агитацию, ведут умно, ничего не скажешь — мол, без царя не стоять России, царь землю и волю даёт, да по закону, и чтобы свобода торговли, и всё такое прочее. Да и деньги у них, сволочей, водятся — золотишко-то вывезти успели, проклятые. В мариупольский порт, разведка доносит, корабли заходят, с товарами, со снаряжением…

— Где же закупают?

— Да где могут! Старая-то Европа, она, на самом деле, за нас. Им, видать, царь-государь надоел хуже горькой редьки. Потому, как сообщают, оружие приходит из Италии, из Испании… этим вообще всё равно, кому продавать, лишь бы платили. Но это всё, товарищи, высокие материи, а нам пока что надо фронт удержать. Поэтому разворачивайте дивизию здесь, в Изюме. Будете моей «пожарной командой». Беляки хорошо используют железные дороги, держат резервы на узловых станциях, быстро перебрасывают куда нужно; вот и нам не худо бы поучиться…

Уточнив и выяснив всё, что требовалось, комиссар с Ириной Ивановной уже направились было к дверям, но тут Сиверс произнёс им вслед негромко:

— А директивку-то о расказачивании мы в действие приведём, ох, приведём… не понравится нагаечникам она, ох, не понравится, да!..

Ирина Ивановна обернулась было, но комиссар с неожиданной решимостью ухватил её за локоть.

— Директивы, само собой, надо исполнять.

— Не сомневаюсь, что ваша дивизия примет в этом самое деятельное участие, — усмехнулся Сиверс.

Ирина Ивановна зажмурилась.