Читаем Смута полностью

— Царские войска перешли в наступление. Южная революционная армия товарища Антонова-Овсеенко слишком вырвалась вперёд, попала в окружение, с большими потерями отошла на север. Из нашей ударной группировки пришлось забирать лучшие дивизии, чтобы восстановить фронт. Его мы восстановили, но атаки пришлось прекратить. Товарищ Ленин прислал строгое указание — «упорной обороной, цепляясь за каждый город, за каждое село, измотать врага и обескровить».

— На какое число это положение, что изображено? — вдруг спросила Ирина Ивановна, пристально вглядывавшаяся в расстеленную карту.

— На вчерашний вечер. Беляки уже в Краматорске, в Лисичанске, заняли Славяносербск, перешли на левый берег Донца, конница их идёт на Старобельск. Правый фланг им обеспечивают низовские казаки, из зажиточных, что остались верны царю.

— А остальная область Войска Донского? Как там настроения?

— Настроения, товарищ Шульц, там разные. Достоверных докладов не добьёшься. Но верховые казаки, иногородние — все за нас. Правда, вот только что получена директива о так называемом «расказачивании»…

— Мы о ней в Питере слышали, — кивнул комиссар.

— А теперь вот прислали. Не знаю, товарищи, не знаю. Красные казаки — ценная часть наших сил, дерутся хорошо. Как бы не оттолкнуть их, как бы не обидеть… а то начали уже отдельные ретивые головы всё в станицах отбирать. В Вешенской, в Мигулинской, в Еланской… хлеб отбирают, приказали сдать оружие… даже я понимаю, что казак скорее жену отдаст, чем с шашкой расстанется.

Жадов невесело кивнул.

— Да уж… наделают делов, напекут пирогов, только потом самим тошно. Ну да ничего, наше дело — беляков сперва остановить, а потом и обратно погнать. Погнать, да в синем море перетопить.

— Точно! — подхватил Егоров. — Именно перетопить! Архиверно, как говорит товарищ Ленин!..

— А ещё более архиверно будет заняться делом, — строгим учительским голосом сказала Ирина Ивановна, да настолько строгим, что и Егоров и Жадов разом умолкли, словно нашкодившие ученики. — Товарищ начальник округа, какие части будут обращены на формирование 15-ой стрелковой? Где они находятся? Каково их состояние? Что с материальной частью дивизии, особенно — артиллерийской?

Наступило молчание.

— Правильные вопросы задает мой начштаба, — откашлялся Жадов. — Так что с формированием дивизии?

Егоров порылся в бумагах.

— От товарища Троцкого поступало указание передать вам хорошие, надёжные части… которые не митингуют, а сражаются. Такие нам самим нужны! — он усмехнулся, но усмешка вышла невеселой. — Вот, пожалуйста. 1-ый Харьковский пролетарский полк, 1-ый рабочий полк Харьковского паровозного завода, 1-ый Краснопартизанский полк… Вот, товарищ Жадов, приказы им на включение в состав вашей дивизии. Артиллерия… есть в городском арсенале сколько-то трёхдюймовок, ничего более тяжёлого не имеется, его товарищ Антонов-Овсеенко сразу же забрал…

— А пулемёты? — перебила Ирина Ивановна.

— Только «максимов» десяток. Остальное выгребли. Ждём, когда подвезут с центральных складов.

— А почему все полки с номером «1»? Непорядок ведь.

— Они хоть и по призыву, но в основе своей добровольческие. Всем хочется номер один иметь.

— Пусть имеют. Лишь бы воевали.

— А вот этот, товарищ начдив Жадов, вам и предстоит обеспечить.

Красные «полки» оказались, как и предсказывала Ирина Ивановна, в лучшем случае неполными батальонами — от трехсот до семисот штыков. Мало было обученных пулемётчиков, почти совсем отсутствовали артиллеристы. Ну, а о телеграфистах и прочем и думать было нечего.

Жадов сорвал голос, выступая с зажигательными речами, ибо все «полки» немедля принимались митинговать. Нет, не то, чтобы они были против того, чтобы «белякам под дых дать»; просто как это — на фронт да без митинга? Всё равно, что щи без хлеба или чай без сахара.

Ирина Ивановна в сопровождении дюжины проверенных бойцов питерского батальона выбивала с харьковских складов положенное снабжение, продуктовое и вещевое довольствие. К Егорову потоком текли жалобы: «…сбив замки, погрузили и вывезли шинели прошлогоднего пошива…»; «забрали все сапоги и валенки»; «начштаба-15 получила неприкосновенный запас консервов».

После всего лишь четырёх дней подобной суеты 15-ая стрелковая дивизия в составе двух тысяч восьмисот штыков, при двенадцати орудиях и двадцати шести станковых пулемётах выступила на фронт.

Штаб Южфронта в Изюме напоминал осаждённую крепость. Забрали дом городского головы, обложили мешками с песком чуть не до самой крыши, перекрыли улицы, к нему ведущие, возвели баррикады не чета харьковским, не какие-то там бочки да телеги — нет, это были настоящие, достойные баррикады, а во дворах оборудованы пулемётные точки, и наготове конная батарея.

В отсутствии пропавшего в Юзовке Антонова-Овсеенко фронт возглавил Рудольф Сиверс — совсем молодой большевик, удачно командовавший во время октябрьского переворота, а до этого занимавшийся агитацией среди солдат запасных полков. Худое, почти что измождённое лицо со впалыми, точно после долгой голодовки, щеками, чёрные усы и холодный, не по годам жёсткий взгляд глубоко посаженных глаз.