Он не спеша развернул свою лошадь на сто восемьдесят градусов и зажал ее в углу, у самой гранитной стены, так что круп ее упирался в мощные обломки рухнувшей скалы. Теперь перед ним была тропа, откуда приближался Бюсси, позади — скалы, служившие ему заслоном; налево от него был горный кряж, направо — пропасть. Таким образом, напасть на шевалье можно было только спереди и только поодиночке.

Пардальян вынул шпагу из ножен и стал ждать; когда Бюсси-Леклерк оказался в нескольких шагах от него, он крикнул:

— Эй, господин Бюсси-Леклерк, куда вы так торопитесь?.. Наверное, на тот урок фехтования, который я пообещал вам дать несколько месяцев назад?

— Мерзкий хвастун! — заорал Бюсси-Леклерк и, высоко подняв шпагу, ринулся в бой. — Подожди, это я преподам тебе сейчас заслуженный урок!

— Мне только этого и надо, — отвечал Пардальян, парируя удар.

— Убей его! Убей его! — кричали четверо остальных.

— Ну, ну, господа… Если уж вы хотите меня убить, то вам не следовало выставлять вперед этого школяра.

— Разрази меня гром! Это я-то, Бюсси — школяр?!

— К тому же плохой школяр… который даже не умеет держать в руке шпагу… Вот так… Оп! Лети!

И шпага Бюсси вылетела из его рук и упала в пропасть.

— О, дьявол! — прорычал Леклерк и принялся рвать на себе волосы.

Сен-Малин за его спиной кричал:

— Место! Уступите мне место, черт побери!

Ошалевший Бюсси не двигался, по-прежнему загораживая дорогу остальным. Озираясь безумным взором, он заметил Монтальте, который, спешившись, проскользнул впереди всех и теперь протягивал ему шпагу.

Бюсси с радостным воплем схватил ее и не колеблясь, наклонив голову, вновь бросился вперед.

— Опять! — воскликнул Пардальян. — Право слово, вы неуемны, сударь!

Он не успел договорить, как шпага Бюсси (вернее, Монтальте) уже описала в воздухе кривую и отправилась вслед за первой на дно пропасти.

— Ну, — спросил Пардальян, — на сей раз вы удовлетворены? Насколько я умею считать, я выбиваю оружие у вас из рук уже в пятый раз… Решительно, вам со мной не везет.

Бюсси воздел к небу кулаки, подавил проклятие и опустился на землю, словно сраженный гневом и стыдом.

Ему бы пришел конец, если бы Пардальян — верх унижения и верх великодушия! — не схватил фехтмейстера своей железной рукой и не уложил его, потерявшего сознание, поперек седла.

Сен-Малин как раз пытался пройти и занять место де Бюсси, когда Монтальте, встав перед ним, прошипел свистящим шепотом:

— Заклинаю вашей жизнью, сударь, не двигайтесь!

— Смерть всем чертям! Вы сошли с ума?

— Не двигайтесь, повторяю вам… Этот человек — дьявол! Если мы ему позволим, он убьет нас всех, одного за другим, или же лишит нас оружия… Увезите Бюсси, возвращайтесь к принцессе. Я приказываю вам от ее имени… Езжайте, господа!

Пардальян, покончив с Бюсси, повернулся к охранникам и спросил с самым любезным видом:

— Чья теперь очередь, господа?

Но Сен-Малин, Шалабр и Монсери, чертыхаясь, повиновались приказу кардинала. Бросая яростные взгляды, предназначенные в одинаковой мере и Монтальте, и Пардальяну, они спешились, подхватили Бюсси и попытались привести его в чувство…

Тем временем Монтальте решительно встал перед Пардальяном и бледный от сдерживаемой ярости произнес:

— Да будет вам известно, сударь, я вас ненавижу!

— Вот как?.. Но я вас не знаю. Кто вы?

— Я — кардинал Монтальте, — сказал тот, гордо выпрямляясь.

— Племянник многоуважаемого господина Перетти?.. Как здоровье вашего дядюшки? — отвечал Пардальян с любезнейшей улыбкой.

— Я ненавижу вас…

— Вы уже говорили это, сударь, — холодно сказал шевалье.

— Я убью вас!

— Ага, вот это другое дело!.. И каким же образом вы рассчитываете отправить меня в мир иной?

— Я вас предупредил, сударь, — сказал Монтальте, скрежеща от гнева зубами. — Мы с вами еще встретимся.

— Да хоть сейчас, если пожелаете… Нет? Ну, в таком случае, где вам будет угодно и когда вам будет угодно.

Тем временем слуги Фаусты удалялись, увозя с собой Бюсси-Леклерка; придя в себя, он плакал, переживая свое поражение и не слушая расточаемых ему утешений; поодаль следовал Монтальте, погруженный в задумчивость.

— До скорой встречи, господа! — крикнул им Пардальян.

И пожав плечами, он вновь пустился в путь, мурлыча охотничью песенку времен Карла IX.

Он не проехал и пятидесяти шагов, как раздался выстрел. Пуля ударилась в скалу, рядом с которой он находился, примерно в двух туазах[2] от него. Он живо поднял голову. Монтальте, стоя высоко над ним, один, склонился над пропастью с пистолетом в руке, который он только что разрядил. Видя, что его выстрел не попал в цель, кардинал вскочил в седло и, угрожающе махнув рукой, бросился вслед за своими спутниками.

Глава 10

ДОН КИХОТ

Продолжая свой путь по равнине, всадник размышлял: «Черт возьми! Если бы он рассчитал чуть получше, с господином посланником и его миссией было бы покончено». Но вскоре Пардальян нахмурился:

— Бюсси-Леклерк и остальные напали на меня как подобает дворянам, шпага против шпаги… Но тот принадлежит церкви… и он пытается убить меня… За ним нужен глаз да глаз! Он сказал, что ненавидит меня, но почему?.. Ведь я его вовсе не знаю…