– Да нет, тут ты не угадал, – съехидничала Валентина. – Муж у нее есть.

– Был муж. Мы его вчера мертвого нашли.

– Мужа ее нашли?! – шлепнула себя по щекам Валентина. – Мертвого?!

И глаза у нее загорелись, как у деревенской бабы, сгорающей от нетерпения пустить сплетню по кругу. Только в деревню ей бежать смысла нет: там все уже всё знают. Это здесь, в элитном поселке, трезвонить не принято. Наверное.

– Теперь ты понимаешь, что делал я вчера у Голиковой?

– Понимаю, – кивнула она.

– Значит, в воскресенье утром ты видела Голикову?

– Да, видела…

– От моста она шла?

– От моста.

– Из деревни?

– Из деревни.

Машину нашли на левом берегу реки, если Голикова шла от нее, то в деревню заходить не стала бы.

– Ты видела, как она мост переходила?

– Мост переходила? Нет, не видела, чтобы она мост переходила.

– Может, со стороны Замятска шла?

– Ну, может быть… Она такая вся помятая была, как будто ее черти всю ночь по кустам таскали.

– И ты подумала, что этот черт – я, – усмехнулся Старостин.

– Ну, я машину твою возле ее дома видела. Баба она, в общем-то, холостая. Муж сам по себе… Он что, сам умер?

– Потом расскажу… Ничего, если я Гошку на выходные к себе заберу?

– Опять матери отдашь?

– Ну, если работы не будет, то нет.

– Хорошо, я сама привезу…

– А твой старый хрыч не заревнует?

– Не заревнует… Как ты сказал? Мы же договаривались!

Действительно, Валентина просила его не называть Шадрина старым хрычом, и он даже дал ей обещание.

– Как он там, песок не сыплется?

– Федя! – возмущенно протянула она.

Но вместе с осуждением в ее взгляде он видел и насмешку. Над Шадриным насмешку… Несладко ей живется с новым мужем. Кормят сыто, но старость его ей не в радость. Сама она в этом не признается, да Федору это не нужно. Все равно к прежней жизни возврата уже не будет. Даже Гоша не заставит его вернуться к бывшей жене…

Глава 5

Палец уже устал давить на кнопку звонка, но никакой реакции. Неужели сбежала Голикова?

В принципе, ничего страшного в этом нет. Бегство – это признание своей вины. А поскольку прямых улик пока нет, то это неплохой повод прижать Голикову к стенке. Если, конечно, получится ее найти…

И все равно неприятно. Очень неприятно. Старостин должен был всего лишь присматривать за ней, а не охранять и тем более содержать под стражей, но уже кошки на душе заскребли…

– Подождите немного! – раздался вдруг в динамике знакомый голос.

– Надежда Максимовна! – на вздохе облегчения протянул Федор.

– Я сейчас, сейчас… Хотя нет, собака закрыта, можете сами зайти.

Голикова привела в действие замок, и калитка открылась. Дверь в дом тоже была открыта.

Надежда Максимовна спустилась к нему в банном халате и с тюрбаном на голове.

– Вы просто не вовремя пришли. В парилке у меня нет звонка, там ничего не слышно, – кокетливо улыбнулась она.

– Да? Ну, тогда с легким паром!

– Спасибо.

– В изоляторе даже душа нет, так что вы как раз вовремя…

– Вы пришли меня арестовывать? – ужаснулась Голикова.

– Ну, зачем же так жестоко? Сейчас вы во всем сознаетесь, и я отвезу вас в прокуратуру. Там вы напишете чистосердечное признание…

– А в чем признаваться? – спросила она, глядя на Федора вибрирующим от внутреннего напряжения взглядом.

– В убийстве вашего мужа… Кстати, его машина нашлась.

– Где?

– В трех километрах от места, где мы нашли труп вашего мужа. Кто-то загнал ее в лес. Вы сами как думаете, кто это мог быть?

– Ну, не я же! – дрожащим голосом ответила она.

– А вот я как раз считаю наоборот. Как вы думаете, почему?

– Ну, вам же нужно кого-то посадить!

– Надежда Максимовна, вас видели в воскресенье утром. В районе половины седьмого утра. Вы возвращались к себе домой. Пешком.

– Кто меня видел? – разволновалась Голикова.

– А разве мимо вас не проезжала «Хонда» серебристого цвета?

– «Хонда»?!. – Она нервно закусила губу.

– Надежда Максимовна, ну, вы же умный человек! Бесполезно отрицать очевидное. И бесполезно, и смешно. Не ставьте себя в неловкое положение…

– В половине седьмого?!. Ну, я проводила мужа до моста…

– Пешком?

– Зачем пешком? Он подвез меня, а обратно да, пешком…

– Но вы же расстались с ним на плохой ноте?

– Ну, я предприняла попытку помириться…

– Вы говорили, что ваш муж уехал в семь утра.

– Ошиблась… С каждым бывает…

– У вас на все найдется ответ, как я погляжу, – с недоброй иронией усмехнулся Старостин.

– Я говорю правду…

– Вы не правду говорите, вы выкручиваетесь.

– Нет, не выкручиваюсь, просто у вас нет доказательств, поэтому вы и злитесь… Возле машины меня кто-нибудь видел? – перешла вдруг в наступление Голикова.

– Никто не видел… – с осуждением посмотрел на нее Старостин.

– Если честно, я уже устала вам объяснять… Да, кстати, сегодня вечером ко мне подъедет один мой старый знакомый. Он известный адвокат. Я уже дала ему поручение, и он будет защищать меня. Вы не возражаете? – торжествующе спросила Надежда Максимовна.

Похоже, она решила, что смогла загнать Федора в тупик… Что ж, у нее для этого есть все основания. Обыск в доме ничего не дал – ни следов крови, ни орудия убийства, ни ключей от машины мужа.