Читаем Смертельные чары полностью

Он уже подъезжал к мосту, когда в кармане зазвонил телефон. На дисплее высветилось – «Валентина». Бывшая жена, будь она неладна. Федор давно бы удалил ее из телефонной памяти, если бы не Гоша. При всей своей обиде на бывшую он не мог позволить себе потерять связь с сыном, поэтому старался не ссориться с Валентиной, хотя и возникло сейчас желание послать ее далеко и надолго.

– У Гоши сегодня последний звонок был, если ты не помнишь, – сухо выговорила Валентина.

– Во-первых, здравствуй, – поморщился Старостин.

– А во-вторых? – недовольно спросила она.

– Во-вторых, у меня дела.

– Знаю я твои дела.

– Повежливей нельзя?

– К этой зачастил, да?

– К какой этой? – не понял он.

– К Голиковой!

– Не понял?

– Да ты не оправдывайся, не надо. Имеешь право.

– Ты ничего не знаешь?

– Знаю. Видела, как она от тебя шла…

– От меня, когда?

– В воскресенье… Да это не важно.

– В это воскресенье?

– Да, в это. Утром. Помятая вся… Я же говорю, не надо оправдываться. И если Гоша тебе не нужен, так и скажи!

– Валь, какая муха тебя укусила?

– К сыну почему в школу не пришел? Он, между прочим, второй класс закончил, если ты не знаешь.

– Ты сейчас где, дома? Давай я к тебе сейчас подъеду, и мы спокойно обо всем поговорим. Жди. Через пять минут буду.

Господин Шадрин когда-то занимался нефтью, сколотил на этом целое состояние, но в какой-то момент у него возникли проблемы с очень серьезными людьми, поэтому он продал свой бизнес, вложил деньги в акции ныне процветающей нефтегазовой компании и сейчас благополучно жил на дивиденды от своих удачных вложений. Жил с бывшей женой Федора. И сына его воспитывал.

Только Гоша больше тянулся к родному отцу. И он первый выскочил из калитки навстречу Старостину. Уши оттопырены, улыбка во весь рот. И прыгнул так высоко, будто собрался с ногами запрыгнуть на шею отцу.

– Папка!.. – звонко закричал он, обнимая Федора. – А у меня ни одной тройки за год!

– Поздравляю! Подарок за мной!

– А мы с мамой уже ездили за подарком!

– Когда?

– В воскресенье! Мы с ней аж в Москву ездили!

– Рано выехали?

– Это что, допрос? – спросила подошедшая Валентина.

Располнела она за последнее время. То ли работы у нее мало, то ли по женской части затяжелела. Может, блеснул ее старый хрыч мужской силой, а может, просто обленилась Валентина на сытых харчах? Да и зачем ей напрягаться, когда в доме есть экономка и горничная.

Но даже располневшая, выглядела она очень хорошо. Когда-то первой красавицей на деревне была. Да и сейчас мужики на нее заглядываются… Большие глаза, точеный носик, пухлые губки, грудь пятого размера… Федор с удовольствием вспомнил, как сломал Шадрину челюсть. С горьким удовольствием.

Он ничего не сказал. Несколько раз подбросил сына высоко в воздух, а затем отправил во двор дома:

– Гоша, пойди погуляй, нам тут с мамкой посекретничать надо.

– Только недолго! – убегая, крикнул мальчишка.

– Быстро же ты от Гошки избавился, – с насмешливым упреком заметила Валентина.

– Да нет, не избавился. Просто ты глупости сейчас начнешь говорить.

– Глупости? Какие глупости? – с язвительным удивлением спросила она.

– Ну, что Голикова от меня шла…

– А разве нет?

– С чего ты взяла, что от меня?

– А ты хочешь передо мною оправдаться? – В ее голосе звучало ехидство, но вместе с тем и желание услышать «да» на свой вопрос.

– А вдруг?

– Мне, вообще-то, все равно!

– Когда ты видела Голикову?

– А почему так официально? Надя ее зовут. Ты же так ее называешь?

– Ты видела ее в воскресенье?

– Да, видела. От моста шла. Увидела меня, отвернулась, руку ко лбу приложила, как будто на реке что-то заметила. Только меня не обманешь.

– Она обмануть тебя хотела?

– Ну, она же знает, что я твоя жена.

– Бывшая жена.

– Это не важно, – вдруг смущенно отвела в сторону взгляд Валентина.

Важно это. Очень важно. Если вдруг у нее возникнет желание вернуться к мужу, то Федор обратно ее не примет. Исключено… Любил он Валентину, но не настолько, чтобы прощать. Когда-то любил…

– Значит, она увидела тебя и отвернулась?

– Да, отвернулась… Она же от тебя шла? – пытливо и даже со злостью посмотрела на него Валентина.

– С чего ты взяла?

– Я видела, как ты вчера вокруг нее крутился. Машина твоя возле ее дома стояла, – в ее голосе прозвучала обида. – Когда ты от нее уехал?

– Я и сейчас к ней поеду.

– Скатертью дорога! – Валентина вдруг резко повернулась к нему спиной.

– Ты что, ничего не знаешь?

– Знаю! Катька мне говорила! Говорила, что ты про нее выспрашивал. Ну да, баба она видная…

Старостин знал, о какой Катьке шла речь. Катерина Урицкая – его троюродная сестра и домработница Голиковой. Он действительно спрашивал у Катерины про Надежду Максимовну, и там был не только служебный, но и чисто личный интерес. А Катерина не дура, все поняла. Язык за зубами она держать умеет, но Валентине сболтнуть могла, потому что дружили они.

Катерина действительно заболела, простуда у нее сильная. Да и о том, что Голикова овдовела, она узнала только вчера, так что не успела поделиться с Валентиной. Поэтому та и не знала, зачем Федор был вчера у Голиковой.

– Видная баба, – кивнул Старостин. – И богатая. А еще вдова.