Тут никакой «обновленной федерации»» никаких прав личности, зато «союз равноправных суверенных государств» вместо «суверенных республик». Назарбаевская формулировка подразумевала союз, созданный юридически независимыми государствами, в то время как Горбачевская — перестройку существующего СССР.

На Украине тоже задавался дополнительный вопрос: должна ли Украина быть членом «союза суверенных государств» (никакого упоминания о СССР) в соответствии с украинской Декларацией о государственном суверенитете, В западных районах была дана возможность проголосовать «за» или «против» украинской независимости.

Самую большую политическую выгоду из референдума» впрочем, извлек Ельцин. В декабре он высказывался против его проведения вообще, затем согласился при условии, что одновременно будет проходить собственный референдум в РСФСР Граждан России предлагалось спросить, согласны ли они на учреждение поста президента, избираемого прямым голосованием.[100]

До тех пор законодательные органы РСФСР отказывались изменять Конституцию и вводить президентство. Преимущественное голосование в пользу президентства, однако, придало бы сил устремлениям Ельцина. Поскольку он по–прежнему намного превосходил популярностью любого другого политика в России, можно было ожидать ощутимого преимущества в голосах в пользу президентства.

Тем не менее, Горбачев жал на все кнопки, стремясь получить подавляющее большинство на своем референдуме, мобилизуя все силы аппарата Коммунистической партии на достижение положительною результата. Избранная им тактика сбивала меня с толку, поскольку я никак не мог сообразить, что он выигрывал, даже получив всеобщее одобрение своего предложения. Слишком уж оно аморфно, чтобы служить ясно выраженным мандатом. Вопрос о российском президентстве, с другой стороны, был из тех, где что–то реально так или иначе решалось. Если он приведет к конституционным поправкам и выборам российского президента, Борис Ельцин получал этот пост, не пошевелив и пальцем. Власть его возросла бы крайне значительно, особенно в сравнении с Михаилом Горбачевым, неизбранным президентом барахлящей государственной машины. Если в дополнение Украина проголосует против союза (или даже выкажет отношение, что называется, «нежарко–нехолодно»), Горбачеву оказалось бы куда труднее прийти к согласию с Кравчуком и Украинской Радой по союзному договору.

Своим слабо проработанным предложением о референдуме Горбачев довольно нелепо загнал в ловушку самого себя, Ельцин установил в ней капкан, когда 7 февраля его Верховный Совет одобрил проведение референдума в РСФСР в один день с всесоюзным.

Прямой вызов Ельцина

Призывы к отставке Горбачева прозвучали на демонстрациях в Москве и Ленинграде после насилия в Литве, но Ельцин выжидал месяц, прежде чем сам открыто потребовал того же. В частности, он заручился одобрением Верховного Совета РСФСР вынести на референдум вопрос о российском президентстве. Он также образовал новый Консультативный совет, набрав в него многих реформаторов, которые за год до этого были в команде Горбачева.[101]

Одержав одновременно законодательную победу и победу в умах общества, в то время как Горбачева ругали за то, что он позволил развязать насилие в Прибалтике, за неспособность подобрать надежных помощников и принять приличный план реформ, за бездействие, когда нужно остановить стремительный упадок в экономике, Ельцин 19 февраля выступил на всю страну по телевидению. Полчаса он отвечал на вопросы, а затем вынул заготовленное заявление и прочел его.

Как заявил Ельцин, он прилагал искренние усилия сотрудничать с Горбачевым, но, оказалось, это было ошибкой. Горбачев, утверждал Ельцин, ведет страну к диктатуре. Пока до этого не дошло, он должен уйти в отставку с поста президента и передать власть Совету Федерации. «Я сделал мой выбор, и я от него не отступлюсь», — заключил он.

————

Прежде Ельцин говорил, что Горбачев должен заняться реформой или уйти в отставку и позволить заняться ею кому–то другому, а вот теперь он бросил перчатку. В зрелых демократиях оппозиция время от времени требует отставки главы правительства, нотам подобные шаги делаются идущими в ногу со всем политическим процессом. Советский же Союз еще не стал демократией, не говоря уж о зрелой, а президенту, считается, отведен определенный срок и он не зависит от вотума доверия в законодательном органе. В этих обстоятельствах Ельцинское требование было истолковано (как, несомненно, на то и рассчитывалось) как объявление политической войны. В тот вечеря записал: если и оставалась еще хрупкая надежда, что Горбачеве Ельциным смогут сотрудничать, то она исчезла окончательно. Борьба, в которой допускались любые приемы, казалась неизбежной.

————