Читаем Смерть императору! полностью

— А, да брось, парень. Ты же прекрасно знаешь, что я лучший человек для этой работы. Любой дурак мог бы быть нянькой у Дециана, пока он имеет дело с иценами. Честно говоря, это последнее, в чем я хочу участвовать. Поговори со Светонием и запиши меня в Восьмую Иллирийскую.

— Не могу, — с сожалением ответил Катон. — Я уже спросил о тебе. Наместник отказался.

— Почему?

— Он говорит, что ты нужен в Камулодунуме, если возникнут проблемы с иценами, я согласен с ним в чем-то.

Макрон посмотрел на него. — Чепуха. Это потому, что ты думаешь, что я слишком стар для войны? Ведь так?

— Нет, дело не в этом, — честно ответил Катон. — Однако теперь ты женат на прекрасной женщине, и я не думаю, что я когда-либо видел вас счастливее, чем в течение месяцев, с тех пор как я прибыл в колонию. Теперь вы можете вместе радовались заслуженной идиллии. Макрон, я бы хотел, чтобы ты выжил и наслаждался этим миром с Петронеллой.

— Ах, да ладно. Как ты думаешь, против кого мы выступаем? Кучка волосатозадых варваров и их друзья-фанатики в черных капюшонах. Мы засунем их в мешок и вернемся в Лондиниум, чтобы поделиться добычей еще до начала лета.

Катон слегка склонил голову набок. — Мы оба знаем, что это неправда. Мы выступаем против тех самых варваров, которые выпнули нас из гор в прошлый раз, когда у нас с тобой была причина отправиться туда. Мы потеряли многих хороших людей в процессе.

Макрон замер на мгновение, прежде чем смягчился и кивнул. — Вот почему я тебе нужен тас рядом с тобой, брат.

— Я это знаю. Но у нас обоих есть приказы, и на этом вопрос закрыт. — Катон проник в суму под плащом и достал маленький кожаный тубус, который положил перед своим другом.

— Что это? — спросил Макрон.

— Письма для Клавдии и Луция. — Я хотел бы попрощаться лично, но это придется сделать на бумаге. Скажи им, что у меня не было выбора в этом вопросе. Я попытался все объяснить, но все же. — Он постучал по трубке.

Он решил написать письма на папирусе, чтобы продемонстрировать заботу, с которой поместил мысли, молитвы и нежные прощания в письменной форме. Писец из штаба Дециана продал ему необходимые материалы за пять денариев — непомерная цена, но он был согласен ее заплатить. Он сел и тщательно сформулировал каждую фразу, прежде чем записать ее при тусклом свете масляной лампы.

— Если со мной что-нибудь случится. Я бы хотел, чтобы ты присмотрел за ними, если ты сможешь.

— Конечно. Но послушай, Катон, ты вернешься. Я бы поставил на это всю свою долю при увольнении из легионов. Так что давай не веди себя как какой-нибудь сентиментальный новобранец накануне своего первого боя, а?

— Я знаю. — Катон нахмурил брови. — Я ничего не могу поделать. Я никогда раньше не чувствовал себя так тревожно из-за предстоящей кампании. Предчувствие чего-то нехорошего витающего в воздухе. Я чувствую это нутром.

— Это моя мать так говорит о готовке.

— Я серьезно, Макрон, — он серьезно наклонился вперед. — А если со мной что-то случится, мне нужно знать, что о них позаботятся.

Макрон сделал короткое страдальческое выражение. — Все в порядке. Даю слово. Хотя я не знаю, смогу ли я стать кем-то вроде отца для юного Луция.

— Ты справишься. Ты воспитал и обучил меня всему, когда я впервые присоединился ко Второму легиону.

— То была военная служба. Парню понадобится хороший учитель для вещей, которые он должен знать сейчас, соответствовать своему статусу всаднического класса.

— Я уже подумал об этом. — Катон повернулся, чтобы взглянуть на дверь, а затем огляделся на антураж таверны. — Я не вижу никого из эскорта Боудикки. Я бы подумал, что они захотят выпить к этому времени.

— Они ушли. Они уехали, как только она вернулась из дворца наместника. Она сказала что-то моей матери о желании поскорее выбраться из места, зараженного Римом, как только возможно. Не могу сказать, что виню ее.

— Как давно? — Катон почувствовал прилив тревоги. Он хотел поговорить с Боудиккой и успокоить ее, что он будет продолжать настаивать на ее деле со Светонием, пока он будет служить под началом пропретора. Было важно, чтобы она знала, что не все римляне одинаковы, и что он и Макрон всегда заступятся за нее. Нетрудно было домыслить, как будет тлеть ее обида, угрожая вспыхнуть ярким пламенем, если ицены подвергнутся какой-либо невыносимой провокации.

Макрон задумался. — По крайней мере, уже как два часа, я бы сказал. Они уже в нескольких километрах от города к этому моменту. Слишком поздно, чтобы что-то с этим поделать.

— Тогда внимательно слушай меня. Макрон, ты не хуже меня знаешь, насколько деликатна ситуация с иценами. Многое зависит от того, как прокуратор будет справляться с делами. Какими бы ни были распоряжения наместника, может наступить момент, когда тебе придется низложить Дециана и взять на себя командование. Нельзя допустить, чтобы он опять стал причиной взрыва недовольства среди местных сейчас, когда почти вся армия растянулась от западных гор до восточного побережья. Ты должен сделать все, что нужно, чтобы умиротворить иценов.

— Сделать что нужно… или кого угодно, ты имеешь в виду?