Когда приходит Шпеер, чтобы попрощаться с фюрером, Ева Браун предлагает ему выпить. По случаю ей даже удалось достать свежее шампанское марки Moet & Chandon. Вместо залов приемов канцелярии прометеевских размеров приходится довольствоваться маленькой комнаткой с глухими стенами и терпким запахом бетона. К счастью, Ева так восхитительно украсила ее. «Она с таким вкусом обставила ее мебелью, которую я нарисовал много лет назад для ее двухкомнатной квартирки в рейхсканцелярии, – рассказывает Альберт Шпеер. – По сути, Ева Браун была в этом бункере единственной из всех обреченных на смерть, кто хранил царственное спокойствие, что вызывало восхищение. Пока все остальные были либо охвачены героической экзальтацией, как Геббельс, либо были озабочены выживанием, как Борман, либо угасшими, как Гитлер, либо сломленными, как госпожа Геббельс, Ева демонстрировала почти радостное спокойствие»[30].

И для этого была причина: молодая женщина вот-вот должна была получить то, в чем Гитлер, ее возлюбленный, так долго отказывал ей: брак! В ожидании первой брачной ночи она проводит свое время в примерке нарядов, прилаживании украшений, подает чай своим товаркам по несчастью и пеняет на то, что в войне погибает так много немцев. Что же касается ее собственной смерти, то это не проблема, она к ней готова. Но как умереть прилично?

«Я хочу быть красивым трупом», – доверительно сообщает она Траудль Юнге. Ни в коем случае не пуля в рот, ведь тогда ее прекрасное лицо треснет, как перезрелый арбуз. Это было бы ужасно безобразно, а потом как ее тогда можно будет опознать? Ведь понятно, что ее тело будут фотографировать победители и демонстрировать всему миру, а потом поместят в книгах по истории. Единственное решение, заключила она, – это яд. Цианид.

Говорят, все офицеры в бункере получили ампулы с цианидом. Гитлер тоже.

26 апреля 1945 года

такова воля каждого немца!»

Все генералы покидают его. Гитлер проснулся в скверном настроении. Офицеры вермахта, офицеры СС, от них его просто тошнит. В его глазах они в лучшем случае некомпетентны, в худшем – предатели и трусы. Бункер окружен. Наступила очередь аэропорта Темпельхоф, куда рвутся советские части. Пока держатся только взлетно-посадочные полосы Гатова, на юго-западе города. Как долго они продержатся? Русские удвоили атаки.

Однако там удалось приземлиться маленькому двухместному самолету Физелер Сторх. Его пилотирует генерал авиации Риттер фон Грейм. Он прилетел туда со своей спутницей Ханной Рейч, моложе его на двадцать лет. Она служит ему штурманом. Ханна только что отпраздновала свои тридцать три года и не хочет ни за что на свете упустить возможность повидаться с Гитлером. А кроме того та, которая считается асом немецкой гражданской авиации, не страшится летать под огнем советских войск ПВО. Грейм и Рейч находились в Рехлине, нацистской базе в 150 километрах к северу, когда два дня назад они получили четкий приказ из штаба Рейха: «Немедленно прибыть в Берлин! Вас хочет видеть фюрер».

Прибыв в Гатов, фон Грейм допытывается у нацистских офицеров: во имя чего он рискует своей жизнью, пытаясь попасть в Берлин? Военная тайна, отвечают ему. «Но приказ все еще актуален?» – возмущается генерал авиации. «Более, чем никогда. Вы должны попасть в бункер любой ценой».

Всего тридцать километров отделяют аэропорт Гатов от фюрербункера, но есть угроза того, что в любой момент дорога туда может попасть под контроль врага. Так что остается только одна возможность: попасть к фюреру воздушным путем. Значит, нужно снова воспользоваться их легким двухместным самолетом. С горем пополам паре летчиков удается буквально протиснуться между советскими снарядами, рассекающими берлинское небо. Через несколько минут летящий на бреющем полете самолет попадает под пулеметный огонь.

«Я ранен», – кричит фон Грейм и теряет сознание. Пуля прошла через иллюминатор кабины самолета и пробила ему ногу. Ханна Рейч, сидящая на заднем сидении, просовывает руку через его плечо и перехватывает штурвал. Она знает Берлин, как свои пять пальцев, так как много раз летала над ним. Но она никогда не водила самолет под огнем самой мощной в мире артиллерии. В Гатове офицер-нацист заверил ее, что была подготовлена временная взлетно-посадочная полоса, чтобы они смогли приземлиться возле бункера, рядом с Бранденбургскими воротами.

Все организовал Ганс Баур. Аэронавигационные фонари были удалены от полосы на несколько сотен метров, чтобы самолет при посадке не задел их крыльями. Гениальная идея. Кое-как Рейч удается посадить самолет прямо посреди улицы, но немного дальше того места, которое наметил Баур. Еще вращался пропеллер самолета, как к нему уже ринулись советские солдаты. К счастью, тут на всех парах к самолету примчался нацистский автомобиль и выручил летчицу и ее раненого спутника.