Проход Хальфайя в шестидесяти пяти милях к востоку от Тобрука, прозванный «хеллфайр пасс» («проход огненного ада»), — одно из немногих мест, где подвижная техника могла подниматься по пятисотфутовым кругым склонам с прибрежной равнины на плато пустыни, и потому он имел стратегическое значение. Контратака, предпринятая Уэйвеллом 15—17 июня и имевшая целью снять блокаду Тобрука — операция «Баттлэкс» («Боевой топор»), — не удалась. Пятнадцать из восемнадцати танков «матильда» либо подорвались на минах, либо их подбили пушки танкового батальона и четыре 88-мм орудия[251]. После этого сражения Черчилль решил убрать Уэйвелла, которому, как сказал премьер-министр Энтони Идену, «недостает силы духа и упорства в преодолении трудностей — качеств, необходимых для успешного ведения боевых действий». Черчилль не скупился на нелестные слова: называл Уэйвелла и «неплохим президентом гольф-клуба», и «хорошим средним полковником», и «примерным председателем ассоциации тори»[252]. Конечно, Уэйвелла сделали козлом отпущения за ошибки, допущенные военным кабинетом и комитетом начальников штабов. Однако нельзя не учитывать, что после побед над итальянцами в конце 1940 — начале 1941 года в Сиди-Баррани, Бардии, Тобруке и Бенгази успехи Уэйвелла закончились, как только в Триполитании высадились немцы. «Из-за итальянцев я недооценил Роммеля», — говорил впоследствии с горечью и сам Уэйвелл.

Черчилля взбесил план полного вывода британских войск из Египта при «наихудшем варианте развития событий», подготовленный Уэйвеллом. «В распоряжении Уэйвелла четыреста тысяч человек, — возмущался премьер-министр. — Если они потеряют Египет, то прольется кровь. Я пошлю команды расстреливать генералов»[253]. Уэйвелл никогда даже не пытался сваливать вину на других людей. Он стоически перенес унижение и, готовясь к отъезду 22 июня 1941 года главнокомандующим в Индию, в принципе был согласен с Черчиллем в том, что на его месте нужна «новая рука и новая голова». Уэйвелла сменил генерал сэр Клод Окинлек.

Дела у британцев шли не так уж плохо весной и летом 1941 года. С апреля до августа они действовали вполне успешно в трех важных регионах — в Ираке, Сирии и в Иране, — обезопасив поставки нефти, без которой немыслима современная война. «Операции не отличались особым размахом, проводились без фанфар, — писал военный историк. — Но они имели колоссальное значение для выживания Британии»[254]. Хотя Соединенные Штаты (все еще нейтральные) и производили 83 процента мировой нефти в 1941 году, а на Средний Восток приходилось всего пять процентов, ее надо было доставлять через напичканную подлодками Атлантику и оплачивать из валютных запасов. Гораздо проще и дешевле было вывозить нефть из Ирана (8,6 миллиона тонн в год) и Ирака (4,3 миллиона тонн).

5

Ценнее любой валюты были договоренности, достигнутые Черчиллем и Рузвельтом во время встреч под кодовым названием «Ривьера», проходивших 9—12 августа 1941 года в заливе Пласеншия у поселка Ардженшия на юго-востоке Ньюфаундленда (Черчилль прибыл на линкоре «Принц Уэльский», а Рузвельт — на тяжелом крейсере «Огаста»). Эти исторические переговоры определили параметры англо-американского сотрудничества на ближайшие три года войны. Предусматривалось значительное увеличение помощи, которую Соединенные Штаты оказывали Британии до вступления в войну. Помимо того что Британия получала право закупать по ленд-лизу вооружения и другое военное имущество, Соединенные Штаты предоставили британскому флоту пятьдесят эсминцев в качестве компенсации за аренду британских военных баз в сентябре 1940 года и брали на себя охрану Западной Атлантики от немецких подводных лодок, что уже привело к столкновениям, заканчивавшимся, как правило, гибелью субмарин. Но самым главным итогом переговоров в заливе Пласеншия было установление дружеских отношений между Рузвельтом и Черчиллем, которые не виделись друг с другом со времени злосчастной встречи в 1918 году (Черчилль совершенно забыл об этом инциденте)[255].

Рузвельт и Черчилль договорились вести войну одновременно против Германии и Японии, но сначала нанести поражение Гитлеру, и это имело особое значение для Британии, испытывавшей крайнее напряжение. 12 августа они подписали документ, названный впоследствии лондонской «Дейли геральд» Атлантической хартией. В нем восемь основных англо-американских целей войны объединялись в одну совместную декларацию, провозглашавшую демократические ценности, за которые отдали свои жизни миллионы людей. К январю ее подписали еще двадцать четыре страны.