Читаем Смерч войны полностью

Если бы заводы люфтваффе были вынесены из крупных промышленных зон или размещены под землей и если бы Гитлер раньше начал производство реактивных самолетов «мессершмитт» Ме-262, способных изгнать американские «мустанги» из неба Германии, то воздушная война могла принять совсем другой оборот. Ме-262 был взят на вооружение как истребитель только в октябре 1944 года, когда уже вряд ли что можно было изменить. Он, конечно, был громоздок, неуклюж и потреблял слишком много горючего, но все эти недостатки можно было поправить, если бы фюрер не настоял на его бомбардировочном исполнении вопреки мнению генерала Галланда. Крах бомбардировочной кампании союзников позволил бы Гитлеру высвободить значительную часть истребительной авиации для Восточного фронта, а не держать 70 процентов истребителей на охране западного воздушного пространства.

В ноябре 1939 года Гитлер приостановил ракетную программу на полигоне Пенемюнде, посчитав ее бесполезной после победы в Польше. Она была возобновлена в сентябре 1941 года и стала приоритетной только в июле 1943 года, когда Шпеер напугал фюрера бомбежкой Гамбурга, предупредив: еще шесть таких ударов, и от рейха ничего не останется. (Гитлер так и не посетил Гамбург и даже отказался принять делегацию из города.) Ракетную программу надо было либо продолжать, либо вообще не возобновлять, поскольку она отвлекла огромные ресурсы на оружие, запущенное в массовое производство слишком поздно и уже не способное коренным образом изменить ситуацию.

В мае 1940 года Гитлеру следовало поддержать тех генералов, которые хотели отменить приказ Рундштедта, остановившего танки и войска перед Дюнкерком, захватить британские экспедиционные силы и не дать им уйти с континента. Военный девиз «L'audace, L'audace, toujours L'audace» («Смелей, смелей, всегда смелей»), приписываемый Фридриху Великому[1423], вполне применим и к Гитлеру, по крайней мере в период между «пивным путчем» 1923 года и поражением под Сталинградом, которое он потерпел двадцать лет спустя. Он был игрок и всю жизнь играл, делая большие ставки, но на встрече с Рундштедтом в «Мезон-Блерон» проявил чрезмерную осторожность, за что и поплатился. После того как Геринг не выполнил обещание уничтожить британский экспедиционный корпус в Дюнкерке в 1940 году, его надо было перевести на менее значительную должность. Однако он продолжал командовать люфтваффе. Геринг не смог остановить и бомбежки Берлина в 1940 году, хотя и грозился сделать это. Затем он не справился с задачей обеспечить всем необходимым войска, окруженные под Сталинградом. Рейхсмаршал проявлял исключительную верность Гитлеру почти до самого конца, и эта личная преданность нациста была для фюрера важнее профессионализма командующего военно-воздушными силами. Фюрер уже потерял одного заместителя — улетевшего в Шотландию Рудольфа Гесса; лишиться второго зама было бы непростительной беспечностью. Гитлеру вообще было свойственно держать при себе профанов — вроде шефа разведки в люфтваффе полковника «Беппо» Шмида, дававшего неоправданно оптимистические сведения о численности самолетов в британских ВВС, что отчасти и способствовало поражению немцев в «Битве за Англию», хотя и делал он это из благих побуждений, представляя данные, которые хотело видеть его командование.

Гитлер извлек неверные уроки из Зимней войны русских с финнами — о слабости Красной Армии, не подумав о том, что она могла натолкнуться на отчаянное и упорное сопротивление финских войск, которым к тому же помогали необычайно суровая зима, леса, озера и плохие дороги. Несмотря на убедительный пример Финляндии, фюрер, вторгаясь в Россию, не подготовил свои войска к зиме. Обычно этот недочет объясняют тем, что Гитлер собирался закончить кампанию в России за четыре месяца. Аргумент сомнительный: 22 октября сезон грязи и дождей переходит в сезон морозов и снегопадов. В апреле 1941 года он отложил вторжение в Россию на шесть недель, решив вначале оккупировать менее значительную Югославию, где правительство симпатизировало союзникам, подрывая его престиж, но не создавая существенной угрозы его южному флангу. Однако и в ходе этой успешной кампании — Югославия пала быстрее, чем Франция, а за ней последовали Греция и Крит — Гитлер сделал неверные выводы в отношении применения воздушно-десантных войск. Потери парашютистов Карла Штудента при высадке на Крите были достаточно серьезные — четыре тысячи из двадцати двух тысяч, — и Гитлер заявил командующему: «Время парашютных войск закончилось»[1424]. В нападениях на Сен-Назер и Дьеп воздушные десанты не участвовали, и фюрер, заключив, что союзники отказались от них, не использовал воздушно-десантные части во время атак на Мальту, Гибралтар, Кипр и Суэц, игнорируя настойчивые требования Штудента. Гитлер превратил воздушных десантников в элитные пехотные подразделения и крайне удивился, увидев в день «Д», что воздушно-десантный компонент вооруженных сил, который первыми успешно применили страны Оси, союзники довели до совершенства.