30 декабря 1944 года генерал Лесли Гровс, возглавлявший проект «Манхэттен», сообщил о том, что к 1 августа 1945 года будут готовы две атомные бомбы. Появилась реальная возможность закончить войну без кровопролитного вторжения в Японию. Этого оружия еще не существовало, оно появилось в результате научных изысканий, и, как предполагалось, сама технологическая новизна даст сторонникам мира в Токио — а таковых не могло не быть в Японии — аргументы в пользу прекращения военных действий. «Войны начинают по желанию, — писал Никколо Макиавелли в «Государе», — но не по желанию заканчивают».

В своей речи о «звездном часе» 18 июня 1940 года Уинстон Черчилль предупреждал о пришествии нового Средневековья, еще более зловещего и затяжного, в случае победы нацистов с их «извращенным научным мышлением». Нацисты действительно превращали науку в идеологический инструмент, но тогда все пытались использовать ее в целях достижения победы. Генерал-лейтенант сэр Йен Джейкоб, военный секретарь кабинета министров Черчилля, как-то сказал, что союзники выиграли войну главным образом благодаря тому, что «наши немецкие ученые были лучше, чем их немецкие ученые», и он был прав, особенно в отношении ядерных исследований и разработок. Ядерная программа Вернера Гейзенберга, трудившегося для Гитлера, слава Богу, отставала от исследований в рамках проекта «Манхэттен», проводившихся в Лос-Аламосе в Нью-Мексико. Поскольку Гитлер был правоверным нацистом, он и не смог привлечь для создания атомной бомбы лучшие умы мира. В период между 1901 и 1932 годами в Германии появилось двадцать пять нобелевских лауреатов в области физики и химии, в Соединенных Штатах — всего пять. Затем пришел нацизм. За пятьдесят лет после войны в Германии Нобелевскую премию получили тринадцать человек, в США — шестьдесят семь. Можно составить немалый список ученых, бежавших от фашизма — не все они евреи — и внесших свой вклад в создание атомной бомбы, работая в Лос-Аламосе и других центрах. Среди них: Альберт Эйнштейн, Лео Сциллард и Ханс Бете (уехали из Германии после прихода к власти Гитлера в 1933 году); Эдвард Теллер и Юджин Вигнер (бежали из Венгрии в 1935 и 1937 годах); Эмилио Сегре и Энрико Ферми (покинули Италию в 1938 году); Станислав Улам (уехал из Польши в 1939-м); Нильс Бор (бежал из Дании в 1943-м). Преследуя людей, которые могли дать ему в руки бомбу, Гитлер лишал себя возможности предотвратить собственное падение.

Несмотря на «утечку мозгов», ученые Гитлера все-таки преуспели в ряде неядерных областей техники. Они разработали бесконтактные взрыватели, синтетическое топливо и эрзац-резину, баллистические ракеты, водородные топливные элементы для подводных лодок, благодаря которым они двигались почти бесшумно. Рабле писал: «Наука без совести — это руины души». Очень часто ученые Гитлера — например ракетный конструктор Вернер фон Браун — пренебрегали теми страданиями, которые выпадали на долю людей, работавших для них: десятки тысяч невольников возводили сооружения для запуска его ракет в нечеловеческих условиях. (После войны Браун возглавил космическую программу президента Кеннеди; карьеру конструктора спасло то, что его по приказанию Гиммлера, пожелавшего завладеть одним из его проектов, арестовали эсэсовцы.)

Когда в августе 1939 года Альберт Эйнштейн информировал президента Рузвельта о невероятном потенциале урана, Рузвельт ответил: «Надо действовать». В работу над бомбой были вложены огромные материальные и людские ресурсы, она создавалась в тесном сотрудничестве талантливых американских, британских, канадских и европейских ученых-антифашистов — датский физик Нильс Бор мог играть в шахматы без шахматной доски. Общими усилиями были собраны две атомные бомбы — «Малыш» и «Толстяк» (якобы в честь Рузвельта и Черчилля, хотя остается лишь догадываться, каким образом Рузвельт превратился в «малыша»). Ученые, открыв секрет высвобождения колоссальной ядерной энергии, нашли способ ее применения ее в военных целях. Президент Трумэн прекрасно знал, что в результате взрыва бомбы в Японии погибнут десятки тысяч мирных жителей, но надеялся таким образом положить конец войне.

2

«Малыш» весом восемь тысяч фунтов и «ростом» девять футов девять дюймов был сброшен над Хиросимой, находящейся в пятистах милях от Токио, с высоты 31 600 футов в