Нехватку продуктов питания испытывала вся оккупированная Европа и в особенности Голландия. Там вследствие остановки транспорта, разрушения основных дамб, наводнений и общей дезорганизации создалась угроза массового голода. 12 марта 1945 года Черчилль сообщил военному кабинету о случаях, когда «ослабевшим людям питание вводят внутривенно». Узнав о том, что американцы рассчитывают на британские продовольственные запасы в спасении Голландии, Черчилль разразился гневной тирадой (до сих пор не опубликованной):

«Соединенные Штаты зарятся на наши продовольственные запасы, которые мы накапливали годами, отказывая себе во всем. Мне это не нравится, хотя, конечно, в чрезвычайных обстоятельствах мы должны использовать наши резервы… Но надо твердо сказать, что американский солдат ест в пять раз больше, чем наш. Граждане Америки сейчас едят так, как никогда прежде. Наши жертвы несопоставимы, и пусть они сначала ужмутся сами, прежде чем апеллировать к нам.

В сентябре 1944 года — через два месяца после увольнения — Рундштедт снова стал главнокомандующим на Западе, и занимал этот пост до марта 1945 года, когда Гитлер прогнал его в третий раз после того, как фельдмаршал предложил фюреру вести переговоры о мире. Deralte Herr (старому господину), как его прозвали, исполнилось шестьдесят восемь лет. Видя, как дивизия «Гитлерюгенд» 4 сентября отступает за реку Мёз возле Ивуара, Рундштедт сказал то, что думали тогда многие немецкие офицеры, правда, не осмелившиеся говорить об этом вслух: «Жаль этих прекрасных преданных молодых людей, приносящих себя в жертву в совершенно безнадежной ситуации»[1206]. Через неделю, 11 сентября, союзники впервые ступили на немецкую землю — американские войска перешли границу у Трира, хотя Гитлер все еще располагал армиями численностью десять миллионов человек, рассеянных, правда, по всей Европе. Его «Западный вал» («линия Зигфрида») казался неприступным, восстановление Рундштедта на посту главнокомандующего благотворно повлияло на моральный дух солдат и офицеров вермахта. (Фельдмаршал Модель оставался командовать группой армий «Б», а Роммель и Клюге покончили жизнь самоубийством, после того как их заподозрили в косвенной причастности к заговору.) Тем временем Черчилль продолжал высмеивать Гитлера в палате общин:

«Мы не должны забывать о том, сколь многим мы обязаны глупостям — невероятным глупостям, — совершаемым немцами. Я не люблю сравнивать Гитлера с Наполеоном. Не надо оскорблять великого императора и воина, сопоставляя его с жалким любителем митингов и мясником. Но все же они похожи в одном: обоим свойственно страстно цепляться за каждый клочок территории, на которую их заносит зыбкая волна везения».

Черчилль провел и другую параллель между двумя «стратегами». Подобно Наполеону Гитлер «успешно раскидал свои армии по всей Европе и с фанатичным упорством, начиная со Сталинграда и Туниса и до настоящего момента, лишал себя возможности сконцентрировать силы для решающего сражения». Однако, пока палата общин потешалась над глупостью Гитлера, фюрер занимался именно тем, что планировал концентрацию войск для решающего сражения в Арденнах, которое вновь удивило мир — правда, в последний раз.

3